– Это магнезия, кисюнь, тихо. Ну, тихо же, потерпи. Теперь точно будешь в шоколаде.
– Мать, ты где жопы научилась так припечатывать? – ошарашенно смотрела на Анькины манипуляции Надька.
– На курсы медсестёр ходила когда-то. По молодости, – хитро улыбнулась Андре, поглядывая на часы, – и никто здесь не умрёт. Минут через двадцать будет наша Лейка как огурчик. У тебя обычный приступ гипертонии.
– Ничего себе обычный! Она тут уже со всеми нами попрощалась. Ты не в курсе, но Лейка завещала этот детдом, – Надька ткнула в сторону моих козлят, – тебе и мне. Сказала, иначе проклянёт! С того света!
Когда наконец приехала «скорая», я окончательно и бесповоротно вернулась к детям и подругам. И выглядела если не огурцом, то по крайней мере не трупом.
Врач первым делом вытащил из чемоданчика ампулу магнезии.
– Уже сделали, кисюнь, – съехидничала Анька.
Доктор «кисюнь» потянулся за второй ампулой.
– И папаверин тоже.
– Тогда, может, снотворное? Сколько у неё сейчас?
– Сто тридцать на восемьдесят пять.
– Отлично.
Медработники, узнав, что нужные уколы сделаны, двинулись на выход. Напоследок обернулись:
– А вызывали-то зачем, если сами всё умеете?
– Пока вас дождёшься, помереть можно! Больше часа ждали! – заорала Надька, вытаскивая бутылку из-под моих ног.
– О! И до этого догадались. Браво! Население спасается само, – улыбнулся врач. – Молодцы!
– А то… – гордо тряхнула бюстом Анька.
– Лицо ваше удивительно знакомо, – врач внимательно посмотрел на Андре. – Вы не работали в четырнадцатой больнице?
– Нет, бог миловал. – Анька отошла от врача подальше, повернувшись к нему почти спиной.
– Всего доброго!
Весь оставшийся вечер Надин дежурила на телефоне, отвечая на звонки. Мультивенко выпытывал подробности про «скорую», которая ехала больше часа, – видимо, губернатор решил всерьёз разобраться в медицинском секторе Питера. Наталья Васильевна обещала навестить меня утром и приготовить обед детям. Позвонила даже Надькина свекровь, – спросить, помогли ли её таблетки. На что подруга язвительно ответила, что без её пилюль меня бы точно не откачали. И пусть она сама их пьёт до конца жизни…
Дети ходили тише воды ниже травы. Сделали без напоминаний уроки, тихо поужинали и легли спать. Даже посуду помыли за собой в посудомойке. Я цинично подумала, что, может, иногда их полезно и припугнуть. Хотя лучше бы такое больше не повторялось.
– Лейка, переволновалась ты за последние месяцы, вот оно и сказалось. И потом, ты режим дня и диету для беременных не соблюдаешь, – жуя бутерброд с анчоусами, вещала Анька. – Жрёшь, как трактор, всё подряд: и солёное, и острое, и кофеем запиваешь. Я теперь за тобой следить буду. Постный творожок и молочко, никаких компьютеров по ночам и прогулки три часа в день – вот что тебе нужно. Бросай хотя бы на время свои дурацкие переводы, не голодаешь ведь.
– Да она трудоголик просто, – кивнула Надька, – надо спрятать от неё монитор, и пусть лежит – о прекрасном думает, стихи читает. Режим соблюдает. Ишь, удумала: «Поклянись, триста баксов, прокляну…»
Врач со «скорой» успел-таки всадить мне напоследок димедрол в жопу, и скоро все разговоры подруг слились в тихий шелест. Мне снилось теплое синее море… Жёлтый песочек пляжа. И рыбки.
На следующее утро остаточные явления приступа ещё чувствовались, но в целом мне полегчало. Когда сознание вернулось в привычные берега, самым смешным мне показалось, что в полубеспамятстве я навязчиво думала про те триста долларов, спрятанные за рисом, и совсем позабыла, что у меня есть и немалые деньги с Надькиной выставки. Я объяснила это так: скопленные по крупиночке, заработанные кровью и потом сбережения представлялись мне спасительным кругом на чёрный день, вот и схватилась за них на смертном одре. А срубленный по-лёгкому заработок легко и испарился из памяти…
Потом я пересчитала пачку евро и пригорюнилась. Надо же, за четыре месяца умудрилась потратить больше пяти тысяч евро.
Ну да: новый компьютер и ноутбуки, бесконечные покупки детям… Впредь надо быть более экономной – на оставшиеся деньги придётся протянуть до рождения малыша.
Днём отослала по электронной почте клиенту текст злополучного перевода. И написала, что временно не беру заказы.
После школы Али и Забава почистили картошку. Наталья Васильевна привезла готовый обед в кастрюлях.
– Тебе получше?
Я кивнула. Не привыкла чувствовать себя больной. И окружённой такими невероятными заботами.
– Знаешь, мы тут подумали с Александром Владимировичем… Тебе надо поберечься, нагрузки снизить. Всё-таки семья большая. Так вот, чего я тебе предложу – только сразу не отказывайся, пару раз в неделю буду присылать тебе помощницу, мою домработницу Нину. Сделать уборку, закупить продукты, приготовить. Чтобы у тебя оставалось больше времени на себя – погулять, отдохнуть.
– Наташ, да я всегда сама справлялась!
– Ну всегда – это было раньше. А после вчерашнего мы рисковать не хотим и очень тебя просим. Не отказывайся от помощи, Лия. Лучше детям время удели. – Наташа умоляюще посмотрела мне в глаза. – Я не переживу ещё одну потерю. Мы так ждём внука! Ради меня, согласись!
