– Я знаю, у моего сына было много женщин. Мы не раз беседовали с ним об этом, я советовал остепениться, жениться, детей родить. Моя жена очень хочет… хотела внуков. Стас смеялся и отвечал, что не готов к серьёзным отношениям. В чём-то он был ещё мальчишкой. Да, сын часто увлекался. Был несерьёзным. Но зачем же спекулировать на имени погибшего?
– Спекулировать? – сорвался мой голос.
– Да! Вы, видимо, решили воспользоваться ситуацией. Это жестоко. Не ожидал от вас такого. На выставке вы мне показались довольно милой, скромной и порядочной. Я редко ошибаюсь в людях, и тем досаднее…
– Но я говорю правду! – Лицо моё покраснело от негодования.
– Бессмысленно продолжать. Прошу вас, не звоните мне больше.
Отец Стаса с возмущением посмотрел на меня, достал портмоне, бросил на стол несколько купюр. После чего встал и ушёл, не прощаясь. Официант взял со столика деньги. А я сидела, как замороженная, машинально дожёвывая салат, изысканности которого не понимала. Как не понимала и того, почему судьба так меня наказывает.
Слова – семена драки.
Чёрная полоса и не собиралась заканчиваться. Едва я доплелась до дома после разговора с губернатором, посыпались звонки.
Первым отчитал меня по телефону за задержку клиент, заказавший сложнейший перевод патента на английский. Пообещав заказчику доделать всё в сжатые строки, я окончательно пала духом.
Но нет такой плохой ситуации, которая не могла бы ухудшиться. Мне позвонил хозяин ларька «Роспечать». За всеми событиями я и забыла, что мой отпуск закончился и уже двенадцатого августа надо было выйти на работу. Выслушав про себя массу слов, в основном качественных прилагательных с «не» (необязательная, непунктуальная, недобросовестная, неблагодарная, не…), я вдруг взорвалась:
– Ну и зачем вам такая отвратительная продавщица? Увольняйте! Найдёте обязательную и добросовестную за десять тысяч в месяц, без выходных и праздников. Какие проценты? Их сверху от силы тысячи на три набегает.
Начальник резко пошел на попятную, однако я твёрдо решила уйти с работы. О чём и сообщила, нажав после этого кнопку «отбой». Ничего, деньги от выставки есть – прожить какое-то время можно. А там видно будет, что-нибудь придумаю. Главное, не унывать.
А неприятности и не думали заканчиваться.
Ко мне подсела Андре, закурив.
– Лейка, надо срочно добить тексты песен, Храм звонил.
Я отодвинулась, от табачного дыма меня воротило. Правда, меньше, чем от разговора с Мультивенко-старшим: я снова и снова придумывала аргументы, с помощью которых могла убедить Александра Владимировича в том, что честна. Глупо это, не нужно было надеяться на встречу.
– Ань, либо на площадке в подъезде кури, либо не кури вообще!
Видимо, из-за раздражения в моём голосе Анька сразу же затушила сигарету.
И вдруг меня понесло:
– Что значит – добить? Я за эти тексты ещё не садилась. У меня перевод горит, обещали заплатить триста долларов, но там тематика сложная – биохимия, патент. А времени не оставалось со всеми нашими событиями. Так что скажи лучше Храму, что я отказываюсь. Тем более ты зачем-то ему наврала, будто текст «Дайкири» написала я. А ведь ты ж сама его родила…
Мне совершенно не хотелось объяснять Аньке, что ничего общего ни с ней, ни с Храмом после подслушанного на лестничной площадке разговора я иметь не хочу. Просто было страшно. Так ошибиться в Аньке! Вот я идиотка, сама ей выложила все свои подозрения. Чернохрамову Храму ничего не сказала. И вообще всё это выглядит слишком подозрительно. Неужели Храм – убийца? Как-то не похоже на него. Как, впрочем, и на Аньку не похоже. Я оценивающе окинула взглядом подругу. И та возмущённо выпалила:
– Лейк, захлопнись! Понимаю: токсикоз, гормональные сдвиги и всё такое. Но штука евро тебе не помешает. Даже сейчас. Деньги имеют свойство быстро заканчиваться. Тащи бумагу и ручку, быстренько что-нибудь наваяем. Например, нетленку для «Сверкающих». Даже пару нетленок.
Вот совсем мне не хотелось что-либо ваять. Не верила я Андре. Ни на грош. Но сил спорить с Анькой не было, и я предприняла последнюю отчаянную попытку отделаться от текстов:
– В квартире – погром. Я – в полном раздрае. Перевод нужно было отослать две недели назад. Ань, отцепись, по-хорошему прошу! Не желаю ничего писать.
– Ну кисюнь, одно дело другому не помеха. Сейчас позвоню в клининговую компанию, которая всегда у меня в квартире убирает. Придут приятные мальчики и девочки, и через пару часов у тебя тут будет всё блестеть. Считай, это мой подарок тебе.
Андре, не слушая моих возражений, взялась за мобильный. Продиктовав по телефону мой адрес, подруга ослепительно улыбнулась:
– Завтра с утра приедут и всё тут вылижут. Где у тебя кофе? Давай я сварю. Вообще-то от тебя, Лейк, требуется только поучаствовать в мозговом штурме: кинуть мне пару необычных рифм, я сама быстро тексты напишу. А ты можешь параллельно своим переводом заниматься. Тащи всё сюда. Ты не против, если я в окошко курить буду?
