– А это идея, «терпеть»… – снова забормотала Анька. – Нет сил уж бабника терпеть, он на себя накликал смерть… Нет, лучше так: не надо бабника терпеть, его подружкой станет смерть… Или…
Я, заорав, бросила в Андре толстенный англо-русский словарь Мюллера.
Через какое-то время Анька начала исчёркивать свои листы, я – свои.
Ненадолго воцарилась блаженная тишина. Вот никогда не задумывалась, что сочинять тексты для песен не менее сложно, чем заниматься переводами. Анька периодически продолжала отвлекать меня вопросами, напевая рождающиеся строчки. Я критиковала, параллельно продираясь через хитросплетения английского и биохимии. Даже что-то общее нашлось в этом: необходимо максимально точно подобрать слово. Ночь предстояла весёлая. У Аньки – два текста, у меня – проблемы с потенцией красного быка: вот уже не знаю, как переводить другое словосочетание…
Кто ближе к огню, тот первым и сгорает.
После бессонной ночи я себя так неважно чувствовала, что любые гости были бы некстати. Но с клининговой компанией действительно всё получилось просто замечательно: мой дом такой чистотой не мог похвастаться никогда. Спасибо Аньке.
К обеду зверски захотелось спать, однако неугомонная подруга настаивала на встрече с Храмом, так сказать, по горячим следам:
– Он сам подкатит, не переломится. Лейка, нельзя упускать возможность подзаработать. Поговорим о получившихся текстах. У плиты не надо стоять, еду закажем.
Но я всё равно встала к мартену. Достала свинину и приготовила её в хреново-луковом соусе по своему рецепту.
Гость – это святое. Как стол не накрыть? Вымыла новые бокалы, купленные в «Ленте». Постелила белую льняную скатерть. Нарезала салатов. Разложила фрукты. Надька потребовала крепкие напитки, хотя Анька склоняла нас по привычке в пользу очень крепких. В результате на столе выстроилась батарея из вин, шампанского, коньяка.
– Ну и весёлый разговор у нас получится! – смеялась я.
– Угу, точно, будет нескучно. Одно плохо, – вздохнула Анька, – надо было всё-таки абсента прикупить. Он закончился.
Мы с уважением посмотрели на подругу: уговорить за сутки почти полтора литра абсента – надо суметь. Даже списывая на последние события – многовато будет. Может, стоит серьезно поговорить с Андре? О вреде бытового алкоголизма. Хотя нет, не надо – себе дороже.
– А я бы на твоём месте только радовалась, – нетактично ляпнула Надька. – Вспомни: тогда, в мастерской, тоже всё весело начиналось, и ты пила именно абсент. Признавайся, не наметила случайно Храма как очередную жертву?
Анька бросила ошарашенный взгляд на подругу, державшую фужер. Когда это мы успели открыть коньяк? Так, вечер начинает быть интересным.
– Ну тты и дуррра коншенная, Надюшш! – Через сжатые зубы процедила Андре, пытаясь открыть винную бутылку. – Если бы я хошела замочить Шрама, то давно бы это шделала. Только не у Лейки дома. И не после шого, как тут всё отмыли.
Анька сражалась с пробкой, зажав бутылку уже между ног и натужно таща штопор, а мы с Надькой переглянулись. Я глазами показала на Андре. Надька быстро кивнула, поняв, что мне надо сказать ей что-то наедине.
– Лейк, вот тебя убить давно надо было! – вдруг рявкнула Анька. – Ты когда нормальный штопор купишь, а? Который с ручками…
В этот момент пробка поддалась и, нанизанная на штопор, вырвавшийся из рук Андре, просвистела в миллиметре от моего носа. Я отшатнулась, зацепив локтем бутылку шампанского. Та, падая, задела стоявшую рядом ёмкость с водкой, а эта зацепила коньячную. Мы поражённо уставились на «алкогольное домино».
Первой моментально отреагировала Надька, поймав на лету открытый коньяк. Ещё бы, он был у нас один, а своя шкурка, как говорится, ближе к телу.
Я успела спасти шампанское, а Андре – водку и вино. На полу кухни с осколками стекла смешивались полусухие и полусладкие вина, дополняемые вспенившимся шампанским.
Мы переглянулись и оглушительно расхохотались.
– А чего, Надюх, вот тебе и постелька готова, – икая от хохота, – выдавала на-гора Анька. – На том же самом месте… Ты того, не раздеваясь, укладывайся… Коньячком заполируешь – и на сутки в отключку, тебе не привыкать.
После каждой фразы Андре мы начинали истерически хохотать снова. Видимо, напряжение последних дней как-то подточило нашу психику.
– Анют, блин, ты сколько отвалила ребятам из клининговой компании? – тихонько подвывала от восторга Надин. – Сколько-сколько? Зря! Видишь, за ними полы перемывать приходится. «Хванчкарой» и «Золотой коллекцией». Лейка у нас капризная – на меньшее не согласна.
– Ну вы и жадины, – я хохотала, прижимая к себе единственную выжившую бутылку шампанского. – Одна для мытья линолеума коньяку пожалела, другая – водки. А ещё подруги называется…
Быстро ликвидировав последствия «аварии на ликёро-водочном заводе», как изящно выразилась Анька, сели за стол, наполнили фужеры и чокнулись. Я могла себе позволить только пару глотков шампанского: боялась за ребёнка, да и тошнота не отпускала. Из еды, кроме фруктов, и смотреть ни на что не хотелось.
