И почему он никогда не улыбался раньше? Внук Матвея Ивановича? Я засмотрелась на его губы и сияющие глаза. Повторила послушно:
— Что тебе хочется?
— Горы свернуть, Даша! А ты знаешь, что это значит?
— Что?
— Что я счастливый человек! Сегодня думал об этом весь день — о нас с тобой. И сам себе завидовал. Ребятам скалился, как дурак, но боюсь, они меня не поняли. Да и не нужно!
Кажется, я застыла, потому что Андрей вдруг тоже остановился.
— Эй, Рыжуля, — сжал мои плечи, — ну и чего снова глаза на мокром месте? Глупая, — прижал к себе. — Ну, перестань, слышишь? И не шути больше насчет того, что у нас будет, а что нет. Много ты знаешь.
— Знаю, Андрей.
— Ну вот, опять со мной споришь.
Мы снова танцевали, смотрели друг на друга и вечер продолжался, когда Андрей вдруг сказал:
— Дашка, а давай еще одного родим? Мальчика, а то нечестно получается. Какое-то гендерное неравенство у нас со Степкой в семье.
Что? Я бы споткнулась, если бы меня уже не держали уверенные руки. А так только изумленно выдохнула:
— Ты…ты…ты… с ума сошел?
Ну да, меня заклинило и было от чего.
— Не пугайся, не сейчас, — как ни в чем ни бывало, заметил Воронов. — Сначала встанем на ноги, потом уйдешь с работы…
— А почему это я уйду? — то ли удивилась, а то ли возмутилась.
— Потому что! Хватит моей жене какому-то пижону кофе подавать и задерживаться по вечерам. У тебя есть семья, и мне это не нравится!
Что на это ответить — не нашлась. Все доводы разом исчезли, стоило представить, как на слова Андрея отреагирует сам «Пижон», когда все вспомнит. И как мы с ним уже через несколько дней будем делать вид, что этого разговора никогда не было. Что не было вечера при свечах, встретившихся губ, и нас в этом вечере тоже — немного ошалелых и влюбленных. Уже завтра жизнь станет прежней — такой, какой была еще неделю назад, и мы заставим себя все забыть.
Нет, я совершенно точно сошла с ума и винить в этом некого.
Эх, Петушок-Петушок! Глупая птица! Не суждено тебе быть дальновидной и сильной. Ведь не девчонка уже, должна быть голова на плечах, а все туда же. О личном счастье размечталась.
Но слова Андрея поразили: как он смог даже мысль такую допустить? И кто — Воронов? Никогда бы не подумала, что моей шеф-сноб на такое способен. Да он и сам, скорее всего, сильно удивится, когда поймет, каким был со своим секретарем. И, возможно, даже видеть меня не захочет.
И с работы мне, как бы я за нее ни держалась, а уйти придется — не выйдет иначе. Но если мы с Лешенко старались не зря, то значит, это того стоило. Вот только при взгляде на Андрея сердце щемило и сжималось, словно предчувствовало, как больно ему будет завтра.
Я и не заметила, когда мужские губы нашли мои, а я ответила. Мы просто танцевали и целовались, без страсти, очень нежно. Так бывает, когда иначе не можешь и хочется касаться человека хоть краешком души, а я сейчас не могла. И он не мог, я это чувствовала, иначе бы остановила нас.
Наверное, остановила. Вчера мне это плохо удалось.
Мы вернулись за столик и вино показалось еще хмельнее. Свечи продолжали гореть, а музыканты играть… Красивое место, красивый вечер, и мужчина рядом такой, что только мечтать. И смотрит так, будто других для него не существует. За своими мыслями не сразу обратила внимание на официанта, который подошел к нашему столику с бутылкой дорогого шампанского в руках. Улыбнувшись, замер, ожидая, когда мы обратим на него внимание.
— Не понял? Это еще что такое? — вскинул бровь Андрей, обращаясь к парню. — Мы не заказывали. — Он посмотрел на бутылку. — Этот сорт так точно. Я бы предпочел французское, но вряд ли оно у вас есть.
— О, нет, это не заказ! Это знак внимания вам от нашего гостя.
Официант повернулся и тактично указал на небольшую компанию из шести человек — мужчин и женщин, расположившуюся от нас через столик, метрах в пяти.
— Эту бутылку шампанского «Spumante Franciacorta», для вас передал вон тот мужчина в красном галстуке, — пояснил парень. — Он сказал, что вы знакомы и просил поздравить вас и вашу спутницу с наступающими Новогодними праздниками. Приятного вечера!
Официант собрался отойти, но Воронов ему не дал.
— Стойте… Меня? — вопросительно хмыкнул в ответ, заостряя взгляд на щедром «незнакомце», и я тоже повернула голову.
А повернув, тут же оцепенела, узнав в дарителе одного из наших региональных директоров — Дениса Викторовича Шепелева. Мужчину сорока четырех лет, женатого, но сидящего сейчас в обнимку с молоденькой блондинкой.
Вот это сюрприз! Судя по тому, что мужчина уже успел порядком захмелеть и чувствовал себя свободно, находился он в этом заведении не впервые и своего непосредственного начальника узнал. И меня узнал, в этом не оставалось сомнений, иначе бы не смотрел сейчас на Петушок с таким сальным блеском в глазах, словно поймал на горячем.
А еще, будь он трезвее, вряд ли бы додумался вообще отсвечивать, застукав босса и его секретаря за поцелуями.
