Почему-то стало обидно от догадки, что сержант оказался совсем не тем, за кого я его приняла. А скорее всего и не сержантом вовсе, а, возможно, капитаном или даже майором. Просто еще один человек не захотел принимать всерьез какую-то заполошную секретаршу, едва не сорвавшую полиции важную операцию…
Так жалела ли я сейчас, что во все это влезла?
Нет, не жалела. Я с самого начала знала, что у наших с Андреем отношений нет будущего. Работу я найду, и на ноги снова встану, а вот если бы с шефом что-то случилось, я бы себе этого никогда не простила!
Дети ждали на кухне — Сонечка сидела в обнимку с Катей и карандашами над альбомом, Степка лениво проворачивал колеса у своего трансформера, а Риточка стояла у окна. Молча включила чайник, когда я вошла и разделась.
Я никогда от них ничего не скрывала, поэтому и сейчас рассказала все как есть. Только понятным для них языком. Тяжело опустившись на стул у стола, объяснила, что дядя Андрей все вспомнил и к нам уже не вернется — теперь он снова мой начальник и прекрасно знает, что мы не его семья. А если и вернется, то только затем, чтобы забрать свои вещи. И что грустить не нужно, ведь мы, возможно, спасли человеку жизнь.
— Он хороший, я буду по нему скучать. Он катал меня на санках, — вздохнула Сонечка и уронила горошины слез на альбомный лист.
— М-да, — совсем по-мужски поддакнул сестре Степка. — Я тоже. Он обещал мне надрать уши, а еще показать настоящую пещеру.
Мы тоже с Ритой переглянулись и вздохнули. Квартира показалась неожиданно пустой без Воронова. Но ведь как-то же мы жили без него раньше?
Уроки с детьми делать не было ни сил, ни настроения. Все мысли крутились вокруг Андрея. Привычно приготовив ужин, искупала младших детей и немного убралась в комнатах. Двигалась скорее машинально, стараясь не думать, где он сейчас. То, что в больнице не останется, было сразу понятно. Со мной его больше ничего не связывало. Так где же?
И с кем?
Уже когда ушла в спальню и легла в постель, включив сотовый, увидела в мессенджере сообщение от Андрея, отправленное им с того самого смартфона, который я ему купила. Как раз под предыдущим сообщением из пяти букв.
И все. Всего два слова. И что я должна думать?
Куда и на сколько дней? Что сказать на работе?
Означает ли это, что я по-прежнему его секретарь?!
Утро в «Сезаме» началось со всеобщего переполоха — шутка ли, полиция задержала самого Куприянова! Слух по зданию управления разнесся быстро, но где именно задержала старшего внука директора и за что, пока никто толком не знал. А я решила помалкивать — хватит с меня вмешательства! Ничуточку не удивившись новости, включила свою технику и приступила к работе (раз уж мое увольнение откладывалось на неопределенное время). Но вещи свои собрала.
Воронов ожидаемо в офисе не появился, зато с утра сам успел сделать несколько важных звонков своим замам и управленцам, и уже к обеду ко мне в приемную потянулся народ из разных отделов: с привычными отчетами, нормативными актами, заявлениями, просьбами и требованиями. Только и успевай все принимать, сортировать и учитывать. За навалившейся работой голову поднять было некогда, но если учесть, что завтра всех ждал последний рабочий день в этом году, то становилось понятно, почему все торопились завершить свои дела пораньше.
А к часу дня на сотовый пришло новое сообщение от Андрея.
И ни «Здравствуйте» тебе, ни «До свидания». Хотя на этот раз гораздо больше двух слов.
Ну и почему я сижу и смотрю на экран уже несколько минут, как будто не могу уловить их смысл?
Наверное, затем, чтобы прочесть еще одно сообщение, упавшее следом:
Когда выключила телефон и убрала на тумбочку, подумала: зато не Петухова. Теперь он вряд ли ее забудет.
Засыпала долго. Сердце болело не на шутку, душу щемила тоска, а телу было одиноко. Невыносимо одиноко в моей не такой уже и большой кровати.
За мыслями и укорами совести не заметила, как подушка под щекой стала мокрой. Я не могла себе позволить плакать при детях, но оставшись наедине дала волю слезам. Чтобы остановить их — тихие и колючие, попробовала крепко зажмуриться, но не помогло — от мыслей все равно не спрячешься. Пришлось вставать и идти в ванную комнату. Долго умываться холодной водой, но и здесь Андрея оказалось слишком много: бритва, зубная щетка, футболка… Сейчас каждая мелочь бросалась в глаза, словно хотела крикнуть и заявить, кому она принадлежит.
Даже удивительно, как быстро и как много места Андрею Воронову удалось занять в моей жизни.
