— На самом деле в действии проклятия есть изъян. Я вижу всё искажённым, но это не распространяется на тех людей, что является для меня близкими и дорогими. Их можно пересчитать по пальцам рук и ног, и… ты одна из них. На этом полном крови и мрака фоне я вижу по-прежнему прекрасную Момо, что ничуть не изменилась в моих глазах. Для меня это значит всё.
— … И… есть ли ещё что-то, о чём мне нужно знать?
После этого вопроса Арата сел обратно на лавку.
— Ну… я кандидат в концепцию. В будущем у меня есть шанс стать живой концепцией, как Офис или Великий Красный.
— … Если честно… я не удивлена. — вздохнула Момо. — По крайней мере это объясняет твои силы. Что-то ещё? — уже устав испытывать шок спросила девушка.
— … Я вскоре стану отцом…
— … - Момо без слов посмотрела на Арату.
— Курока беременна. Чуть больше чем через полгода у нас с ней будет ребёнок.
— … Ясно. — голос Момо был тихим и подавленным, а сама она смотрела на землю под своими ногами с ничего не выражающим лицом. — … Поздравляю тебя… Надеюсь ты будешь хорошим отцом…
— … И… ещё кое-что.
— Хм?
— Момо… — Арата вздохнул и сделал небольшую паузу, словно подбирая слова. — … Я люблю тебя.
— … И… ещё кое-что.
— Хм?
— Момо… — Арата вздохнул и сделал небольшую паузу, словно подбирая слова. — … Я люблю тебя.
За время этого разговора Арата успел поведать Момо многое, хоть и опускал некоторые детали, стараясь при этом достоверно выразить суть. Хоть ему и хотелось быть предельно честным, но, как ни крути, такие откровения давались ему не без напряжения. Что рассказ о своей нынешней природе, что рассказ о будущем отцовстве, однако сложнее всего для Ишимуры оказалось выговорить именно последнюю фразу.
Такие простые, но вместе с тем сложные и опасные слова, особенно для такого как он, ведь разбрасываться ими без повода он не мог, слишком уж много они для него значили. Произнести их для Араты означало не просто признание в чувстве влюбленности, нет, это было полноценное признание в зависимости от человека, объявление его кем-то невероятно важным, и сейчас это случилось. Исключая родителей лишь Курока слышала от Ишимуры такие слова, и сейчас, сказав их Ханакай, он чувствовал облегчение, но… вместе с ним был и стыд.
Этими словами Арата буквально признался самому себе в отнюдь не бесконечной верности Куроке, открыто заявляя о себе как о кобеле и ублюдке, так мало того, он признался в этом Момо сразу после слов о своём будущем ребёнке от Куроки. Поступок более чем достойный звания подлеца и ублюдка, и то, что он находился в мире, где оригинал строился на откровенно абсурдных отношениях с гаремом его никак не оправдывало. Собственно, Арата и не искал оправданий, полностью принимая такую правду о себе и не собираясь её оспаривать. Только вот и поступить иначе он не мог, ибо обещал быть честным с Ханакай и рассказать ей всё, так что умолчать о подобном было бы не менее подло.
Теперь же Ишимура готовился к последствиям своих слов, раз они были сказаны, и последствия обещали быть яркими, отнюдь не в положительном смысле этого слова.
— … Что… что ты сейчас сказал? — с явным недоумением в голосе и на лице спросила Ханакай.
— Я люблю тебя, Момо. Вот что я сказал. — голос Араты же был более чем спокоен, хотя его внутреннее состояние было далеко от спокойствия.
— … Ты сейчас неудачно пошутил, правда? Очень неудачно.
— Нет, я абсолютно серьёзен. Поверь, я могу пошутить на многие темы, но не когда это касается подобных чувств, особенно теперь.
— … Арата… Ты… — Момо пыталась подобрать слова, что получалось с трудом из-за бурлящих в ней эмоций. — Ты издеваешься надо мной?!
— Я бы не хотел так поступать, намеренно уж точно.
— Не хотел так поступать? Намеренно? Ответь-ка мне, ты сам-то понял, что именно сейчас сказал? Хотя нет, не так. Что именно и как именно ты сейчас сказал?
— Хочешь верь, хочешь нет, но я прекрасно осознаю каждое сказанное мною слово. Как это звучит со стороны тоже имею представление.
— Имеешь представление говоришь? Только вот я в этом не уверена. — голос Момо явно говорил, что она едва сдерживается, чтобы не перейти на крик. — Ты буквально только что сказал мне про беременность своей девушки от тебя.
— Да.
— И сразу после этого заявил о любви ко мне.
— Да.
— О любви ко мне, при том, что ты ждёшь ребёнка от своей некоматы.
— Да.
— Ты точно понимаешь, как это всё звучит?
— Да.
— … Арата, ты… ты отвратителен.
— Знаю. — парень не стал с этим спорить, да и в целом не собирался оправдываться.
— Сказать нечто подобное… в такой ситуации… ты правда отвратителен.
— Знаю.
— Что, даже не попытаешься хоть как-то на это ответить и возразить?
— А смысл? Отрицать правду глупо, так к чему тогда нужны лживые оправдания?
— С такой честностью говорить такое… идиот.
— Да, я знаю, что я та ещё мразь.
— … Почему?
— Хм?
