- Простите, моя повелительница. Что вы прикажете делать с вашим пленником? И что делать с Блэком? – в его голосе внезапно зазвучало почтение и уважение. Я же наконец осознала, что значат слова «валькирия-мастер». Ифрит, избравший такую валькирию, обязан был исполнять любую ее команду вплоть до момента, когда валькирия снимет с него данную ей клятву. И по первому зову являться к ней. Зову, произнесенному вслух…
Это не радовало меня и не означало ничего приятного, но констатировать факт было, однако, можно. Влад, избрав меня своей «валькирией-мастером», добровольно обрек себя на служение моим командам. И в то же время создал еще одну, ужасную связь между нами. Ифрит, который увидел бы предательство валькирией федерации, получивший приказ убить того, чья смерть принесла бы зло, заметивший, что его «валькирия-мастер» не выполняет возложенную на нее обязанность, мог… Убить валькирию… Это означало, что если я поддамся насланным Димитром чарам, если я не смогу себя удержать, и Влад об этом узнает, он меня убьет, и сомнений в этом у меня не было никаких.
========== Четверка превратилась в трио… (Кэтрин) ==========
Я внимательно оглядела Долохова и Сириуса, пока Влад, склонившись передо мной, ждал моей команды. Убивать Антонина я не была намерена, как и снова причинять ему какую-либо боль. Отпускать его просто так мне тоже казалось не самой хорошей идеей. Хотя, поразмыслив, я пришла к выводу, что это не будет лишено смысла и в чем-то может оказаться полезным – по крайней мере, Пожиратели теперь будут знать, что я не столь уж безобидна, как им кажется. При этой мысли я лишь горько усмехнулась – применение Круциатуса теперь терзало мою совесть, нависая надо мной чувством неизмеримой болезненной вины. Я посмотрела на палочку, которую все еще держала в руке. Именно из нее-то и вылетело это злополучное Непростительное Заклинание.
“Интересно, как быстро отреагирует Совет?” - подумалось мне. В прошлый раз они прибыли довольно быстро, а я всего лишь подралась. Значит, теперь они явятся еще быстрее, вот только легко я вряд ли отделаюсь. Я безучастно разглядывала палочку, мужчины молчали, Сириус все еще удерживал Долохова, и в доме за пределами кухни царила полная тишина… Внезапно я поняла, почему палочка кажется мне такой знакомой. Та самая, с той самой ночи…
- Влад, - обратилась я к ифриту, казалось бы, вечность спустя. Неэмоциональность моего голоса пугала меня саму, не слишком-то соответствуя сложившейся и далеко не самой приятной ситуации. Если только… Я усмехнулась. Десятое правило Кодекса. «Валькирия должна сохранять спокойствие и силу духа в любой ситуации, служа выполнению возложенной на нее обязанности любой ценой, каковая бы ни потребовалась от нее». Но, нарушив Пятое правило, о непричинении вреда и страданий живому существу без веской на то необходимости, выполнять десятое правило, из разряда «желательно», было как-то немного нелепо. Я одернула себя, коснувшись маховика, и снова повернулась к Владу. – Ты же стажер Тра… Международного Аврората? – друг медленно кивнул. – Ты можешь сломать эту палочку? – я показала палочку Антонина Матею, который осторожно взял ее в руку и неторопливо осмотрел.
- В общем-то могу, но нужна какая-то причина. Это чья?
- Его, - я махнула рукой в сторону злобно на меня смотревшего Долохова. – Он из нее убил и пытал много человек. В том числе, - мой голос все-таки дрогнул. – Мою маму. Не знаю, как она избежала поломки при его поимке…
- Я был арестован безоружным, палочку авроры не нашли, да и, думаю, не искали, - усмехнулся Антонин. – Министерские крысы выждали момент, когда не рисковали, - презрительно сплюнул он. Я стиснула маховик – нельзя сорваться второй раз. Хватит!
- Сломай ее, и уничтожь обломки. Блэка заберешь обратно в их убежище, это мой приказ. Вреда не причинять, но нотацию прочесть можно…
- Понял, валькирия-мастер, - Влад серьезно кивнул мне и сжал концы палочки в своих руках. Я склонилась к Долохову, буравившему меня взглядом:
- Кто именно тебя прислал? – поинтересовалась я. Антонин усмехнулся. – Учти, чем быстрее ты ответишь, тем быстрее мы распрощаемся! – добавила я.
- Это мое личное дело, Реддл, - милая улыбка появилась у него на губах. – Я ничего не собираюсь говорить.