- Разумеется, валькирия-мастер! – я осталась наедине с Советом, по-прежнему в гнетущем молчании. За спинами женщин угадывались очертания безжизненного тела, в холле возник и начинал нарастать сладковато-тошнотворный запах – запах смерти, загробного мира. Но гостий это, казалось, нисколько не смущало, все почти равнодушно осматривали холл и не обращали ровно никакого внимания на покойного. Мне же оставалось только надеяться, что меня и в этом не обвинят, поскольку к убийству я не имела абсолютно никакого отношения, а наказание было одним из страшнейших для валькирии… Полное и окончательное развоплощение. Сохранение сущности, лишив ее телесной оболочки и дара, лишив возможности помогать другим при том, что желание и само жизненное призвание это делать останутся. Вечные мучения. И это, разумеется, помимо того, что валькирия после любого серьезного нарушения Правил никогда не перестанет вспоминать о нем, как о самом большом кошмаре. И чувство вины, такое, как было в тот момент у меня, всепоглощающей, испепеляющей душу, цепкой ледяной лапой сковывающей самые глубины сознания, никуда не исчезнет из глубин души. Лишить физической оболочки, разделить душу и тело. Страшное наказание за страшный проступок. Но, быть может, именно оно-то и удерживало валькирий от применения нечестных приемов и запретной магии… Помимо, само собой, навечно врезающейся в память вины.
Вскоре Влад вернулся, бережно держа в руке маховик на тоненькой цепочке. Я взяла его в руку и вопросительно взглянула на Великую Валькирию, которая с огромным сочувствием в глазах смотрела на меня.
“Что же они со мной сделают, если она так на меня смотрит?!” - мелькнула страшная мысль. Великая тяжело вздохнула, покачав головой. Ее длинные седые волосы очень забавно упали ей на плечи при этом движении, лента соскользнула на пол. А я вдруг подумала, что не знаю, из какой она страны, и вспомнила свой разговор с ней во Дворце Сов. У нее не было ни малейшего намека на акцент, словно бы она всю жизнь говорила на английском. Но со всеми англоговорящими валькириями я была неплохо знакома…
- Надень его, Кэтрин. Валькирия на суде должна выглядеть как валькирия. Маховик должен быть на ней, - сухо, но с едва уловимой ноткой сопереживания, заметила она. Я повесила маховик на шею, чувствуя, как дрожат руки при одной только мысли о том, что я скорее всего надеваю его в последний раз. Влад сжал мое плечо, пытаясь подбодрить. Валькирии посмотрели на мою шею, одна из них взмахнула рукой и тошнотворный запах трупа исчез, хотя, возможно, я просто его уже не замечала.
- Итак, сестра Кэтрин, ты обвиняешься в нарушении Пятого Правила Валькирий, с ухудшающим вину обстоятельством. Ты применила непростительное заклятие к безоружному и заведомо более слабому волшебнику без очевидной необходимости. Тебе есть что сказать в свое оправдание? – вопросила итальянская валькирия, Федерика. Я отрицательно помотала головой, понимая, что оправдания моему поступку нет, и ожидая наказания.
- В таком случае суд не будет долгим, - усмехнулась немка. – Ты приговариваешься за грубое нарушение Кодекса и несоблюдение самой цели нашего существования к…
- Мне есть что сказать, - перебил ее Влад. – Я как ее ифрит знаю ее получше вас, а свидетели могут выступать на стороне валькирий согласно правилу двадцатому.
- Говори, ифрит, - процедила вторая валькирия, от которой я ощущала зло. Одной была из Бразилии, а вторую я не знала, она явно была новичком в Совете. – Что ты можешь сказать в ее защиту? Что он на нее нападал? – насмешка в ее голосе была плохо скрыта, и я вздрогнула. Мне все же желают сейчас зла, хотя это идет вразрез с сущностью валькирий… Но почему?
- Нет, - голос Матея звучал сухо, четко и холодно. – Она поступила так не потому, что желала нарушить Кодекс и не потому, что недостойна быть валькирией. Кэтрин под сильными темными чарами, и эти заклинания ужесточают ее характер и приводят к неконтролируемым вспышкам злости. Валькирия Кэтрин очень переживает из-за этого и боится навредить другим.
- И кто же наложил подобные чары? – прервала его сестра Федерика с волнением в голосе. – Как такое могло произойти?
- Хранители. На Дне Пяти Ягнят Кэтрин принимала участие вместо маленькой девочки, спасая ее, - валькирии переглянулись, качая головами. – Вышло так, что посредник Верховного наложил на нее упомянутые чары. Кэтрин не отвечала за свои действия, применяя Круциатус к этому человеку. Но она не желает никому зла. Я ищу способ снять с моей валькирии-мастера эти чары.
- Как же еще проявлялись такие вспышки? Ты никого не… - задумчиво пробормотала Мерседес, молодая симпатичная женщина с черными волосами до поясницы.
- Я обычно умудрялась взять себя в руки до того, как причиню серьезный вред, - я вздохнула, вспоминая ожог на ноге Гарри, на которого я вылила горячий чай. – И старалась исправить уже содеянное. Сегодня я пришла в себя слишком поздно… Этот человек меня злил…