Однако кое-что я заметила в тот момент, когда медленно приближалась к десяти женщинам, в гнетущем молчании взиравшим на меня, и это заставило меня застыть на месте. На лицах их были одинаковые маски холодного спокойствия, но глаза каждой выражали что-то свое. Почти все валькирии смотрели на меня с сочувствием. Все, кроме двоих. В глазах обеих я явственно прочла недовольство, насмешку, злорадство и даже откровенную неприязнь. А исходившая от кого-то аура презрения и отторжения буквально врезалась в меня, заставив мучительно вдохнуть воздух и с трудом удержаться на ногах. В голове на секунду страшно помутилось. Никогда еще я не ощущала ничего подобного. Даже ненависть Димитра, которую я ощущала очень четко, не могла сравниться с этим ужасным чувством столкновения с откровенной, злой, искренней ненавистью. Влад подхватил меня, искренне недоумевая и явно ничего подобного не ощутив. Когда я отдышалась, я внимательно вгляделась в Совет. Все смотрели на меня по-разному, но все – без ненависти. Недовольные, сочувствующие, удивленные взгляды видела я, но ненависти и презрения в этих глазах не было… Что произошло секунды назад, я не понимала и решила, что мне все это, должно быть, просто показалось. От страха, под чарами, начались на фоне нарастающего безумия галлюцинации – неважно. Показалось. Валькирии не могут испытывать такую ненависть, это невозможно…
- Кэтрин Реддл, - Великая Валькирия прервала мои размышления, подзывая ближе к себе. – Ты знаешь, почему мы с сестрами здесь? – голос звучал сейчас твердо, сухо, без эмоций. Десятое правило, и первое примечание на случай суда. Нельзя говорить с валькирией, которую наказывают, доброжелательно. Нельзя сочувствовать и жалеть. Можно лишь установить причину нарушения Кодекса, факт нарушения, обстоятельства «дела» и определить вину и наказание… Никаких личных симпатий или неприязни. Никакой жажды возмездия или жалости. Хладнокровный, могущественный и пугающий суд.
- Я нарушила Пятое Правило Кодекса, - пробормотала я, опустив голову. Кто-то из гостий кивнул, все с тем же каменным выражением лица.
- Озвучь его!
- «Валькирия не имеет права причинять физические и моральные страдания, боль, вызванную тем или иным магическим образом, кому бы то ни было, не обладая на это крайне вескими основаниями и/или преследуя личные цели, не несущие целью служить возложенной на валькирию обязанности. К таковым основаниям причисляются, во-первых, опасность, угрожающая выбору валькирии или любому иному лицу, нуждающемуся в помощи и защите валькирии, во-вторых, опасность, угрожающая, в случае непричинения вреда одной личности, обществу и миропорядку, в-третьих, служба в аврорате, так как валькирия, трудящаяся аврором, преследует и исполняет единственную цель – сохранять покой и порядок в волшебном мире…» - покорно цитировала я вызубренные наизусть страницы Кодекса. Я знала каждое их слово, ведь пять лет я учила пункт за пунктом, правило за правилом, готовясь к тому, чтобы стать полноценной валькирией. Каждое слово Кодекса навечно отпечаталось в моей голове. Каждое слово, регламентирующее мою жизнь… Жизнь таких же, как я…
- Достаточно, - прервала меня валькирия из Германии. – Ты знаешь Кодекс. Ты применила к человеку Непростительное, причинив ему боль и страдания. К заведомо более слабому, чем валькирия! – она обдала меня ледяным взглядом. – При этом не выполняя прямых обязанностей. Чем было вызвано это деяние? Кстати, - она шагнула ко мне и худой костлявый палец уперся мне в ключицу. – Где твой маховик?!
- Остался на кухне… - я вспомнила, что маховик у Долохова так и не забрала, и вздохнула, в который раз за тот день виня себя во всех своих бедах из-за собственной глупости.
- Пусть твой ифрит его принесет, - не терпящим возражений тоном заметила бразильская валькирия. – Ты слышал?! – достаточно резко обратилась она к Владу. Тот не шелохнулся. Валькирия угрожающе подняла руку, но Матей и ухом не повел.
- Влад, принеси, пожалуйста, мой маховик, - тихо и ласково попросила я, понимая, что если Совет разозлится, у него появятся большие проблемы… Ифрит вздрогнул, медленно обернулся ко мне, поклонился и решительно направился в сторону кухоньки со словами: