– Это, можно сказать, личное исследование, поэтому не хочется обращаться к посторонним. Я пытаюсь немного разобраться в вопросе совпадения нашей магии: моей, твоей и Северуса, – Том заметил, как щеки Гарри чуть порозовели после озвучивания последней фразы, и ему стало интересно, чем это было вызвано. – Ты же помнишь, какие у нас волшебные палочки, и то, что мы способны свободно колдовать любой из них?
Риддл, конечно же, не просто так подключал к своим изысканиям Гарри – Том надеялся подтолкнуть его к мысли о возможности создания тройственного союза. Книги, которые Гарри предстояло изучить, были уже бегло просмотрены, и в них действительно могли найтись ответы на некоторые вопросы Тома. Древние ритуалы иногда использовали сексуальную энергию нескольких партнеров, одновременно вступавших в интимный контакт – и трех, и даже более. Именно с этим Тому хотелось ознакомить Гарри. И хотя речь в книгах шла преимущественно о временных союзах – только на период проведения обряда – это, несомненно, должно было направить мысли Поттера в нужное русло. Том и Северус решили, что не станут сами рассказывать Гарри о тройственном союзе, чтобы ненароком не принудить его к необходимости принимать кого-то из них как обязательное условие для того, чтобы быть рядом с тем, кого, возможно, выберет его сердце. Сложно было представить, как в этом случае сложатся их отношения, однако на крайний случай каждый из них – Том и Северус – были готовы смириться с тем, что в жизни второго будет еще и Гарри. Подобное походило на какую-то утопию, но отказаться от Поттера они вряд ли смогут – это уже стало понятно без дополнительных размышлений. Магия слишком крепко связала их троих. Именно поэтому Том уже давно предпринимал попытки разобраться, что сулит им такая похожесть личной магии и какой из этого получится извлечь прок. Да-да… Все преимущества своего положения очень хорошо бы знать наперед.
– Думаешь, это может оказаться опасным? – заметив вопрос во взгляде Тома, Гарри пояснил, что имел в виду: – Считаешь, что нам не следует вместе творить колдовство и обмениваться своими волшебными палочками?
– Скорее, предполагаю, что мы из этого способны извлечь пользу. Но и твои слова не лишены смысла. Поэтому я разыскиваю в старых книгах свидетельства совместного использования магического потенциала несколькими волшебниками. Я напишу тебе перечень моментов, на которые, по моему мнению, стоит обратить внимание. Но и от любых твоих предположений и идей отмахиваться не стану. Мне кажется, что мы не зря все втроем встретились, и хочу узнать, чем это обернется для нас и для окружающих, – Том был предельно серьезен. Он, благодаря своему своеобразному дару, уже наверняка был уверен, что судьба свела их для выполнения какой-то миссии, но все еще не мог понять – для какой именно.
– Я с удовольствием помогу тебе, особенно учитывая, что и меня это тоже интересует, – Гарри с энтузиазмом принял предложение Тома о поиске информации. – У тебя ведь уже есть какие-то наработки по этой теме? Я бы не отказался их увидеть, если можно.
– Конечно, я покажу тебе свои выписки. Но сначала ты попробуй сам поработать с первоисточниками. Не хочу, чтобы мой подход к теме повлиял на твой способ анализировать информацию, – Том имел некоторые основания полагать, что свежий взгляд на вопрос совместимости личной магии во время проведения ритуалов сможет помочь в решении некоторых спорных моментов.
– Хорошо. Я тебя понял. Оставляй книги – я завтра же приступлю к их изучению, – пообещал Гарри, намереваясь отнестись к выполнению просьбы Тома с крайним усердием. – А у тебя какие планы на ближайшие дни?
– Поработаю с Фоули и Тикнессом – нужно не просто склонить Фаджа пойти нам навстречу, но и добиться того, чтобы он сам убедился, что поступает абсолютно верно. Это исключит риск, что он откажется от проекта по пересмотру судебных дел наших соратников в последний момент, если прессинг общественности покажется ему слишком сильным. Все же полностью избежать возмущений нам не удастся, – Том покачал головой, подтверждая свои слова. – И речь не только о сторонниках Дамблдора, которые наверняка поднимут крик. Семьи, пострадавшие во время прошлого противостояния, могут почувствовать себя обманутыми, ведь они были уверены, что за причиненную им боль наказаны определенные люди. А теперь их станут убеждать, что те уже искупили свою вину. Их вряд ли будет интересовать, что основная часть вины осужденных лишь в том, что они защищали своих близких. Историю пишут победители – это общеизвестная истина.
