– Вот об этом я и хотел вас просить, – Крам поднялся с места и благодарно поклонился Люциусу и Нарциссе, понимая, что навязывает им некоторые хлопоты. – На лето я заберу Гермиону в Болгарию, – заверил он. – Думаю, ее родители до того времени будут еще у нас. По крайней мере, миссис Грейнджер – наверняка. Мама не отпустит ее, пока не убедится, что ребенок родится здоровым. Да и сдружились они, на удивление, очень быстро, – лицо Виктора просветлело, он явно был рад, что его родители нашли общий язык с Грейнджерами.
Еще какое-то время обговаривали детали, согласовывая свои действия по спасательной операции в ближайшем будущем. До сих пор оставалось неизвестным, зачем кому-то из волшебников понадобились родители Гермионы, но сейчас было главным обеспечить их безопасность.
Перед тем как Виктор покинул страну, возвращаясь в Болгарию, они вместе с Гарри по просьбе Грейнджеров посетили последнее место их жительства, откуда забрали пакеты с уменьшенными вещами из их дома, которые будут очень кстати на новом месте, куда бы они ни решили переехать.
***
Дамблдор бросил безразличный взгляд на часы – время было позднее, и ему следовало отправиться спать, но не хотелось оставлять открытым вопрос о планах на будущий день в связи с всплывшими новыми обстоятельствами. Он чуть нервно вертел в руках записку от Грюма и никак не мог решить – сердиться ему или махнуть на все рукой. Неудачи не переставали его преследовать.
Альбус так сильно надеялся, что обнародование разгромной для Фаджа информации вызовет в обществе яркий протест, который выльется в требования немедленного переизбрания министра, что оказался не готов к тому, как на самом деле сложились обстоятельства. Сначала главный редактор «Ежедневного Пророка» на два дня задержал выход сенсационной по своей сути статьи прикормленного Альбусом репортера мистера Мейси, а затем, словно в насмешку, в следующем же номере напечатал сделанный Ритой Скитер анализ сведений, предоставленных читателям услужливым журналистом Мейси. Если рассуждать логически, то оставалось не совсем понятным, зачем было вообще давать в печать материал, который, как выяснилось, заведомо являлся недостоверным. Однако Дамблдор не сомневался, что тут не обошлось без ортодоксов, так вольготно себя чувствовавших в последнее время с легкой руки Фаджа. Скитер очень обоснованно и грамотно разнесла в пух и прах почти все компрометирующие факты и обвинения в адрес министра, приведенные в статье Мейси, ссылаясь на соответствующие дополнения и уточнения к законам, вышедшие в последние месяцы, о которых Альбус, как ни странно, даже не слышал. Почему секретарь министра перестал присылать в Хогвартс все законодательные поправки, разбираться Дамблдору было не с руки после того, как он открыто выступил против Фаджа. О том, что подобного следовало ожидать, Альбус раньше даже не подумал, за много лет привыкнув, что ему не нужно тратить время на отслеживание этого вопроса – как почетный председатель Визенгамота он обязан был оставаться в курсе решений Министерства Магии.
Злиться можно было сколько угодно, но это не меняло ситуации к лучшему: Мейси впал в немилость – его предупредили о служебном расследовании, а над Дамблдором тихо посмеивались, прекрасно зная, с чьего листа пел репортер. Альбус, конечно, попытался дать Мейси совет, как с меньшими потерями выйти из сложившейся ситуации, но тот отказался от помощи, решив, что сможет выкрутиться самостоятельно. Мейси уже жалел, что так доверился опыту Дамблдора и понадеялся обрести известность, вызвав своей публикацией громкий скандал.
После такого неоспоримого фиаско Альбус мысленно ругал себя за то, что решил одним махом выложить в прессе все, по его мнению, компрометирующие сведения. Как оказалось – весьма неверному мнению. Ошибиться в паре фактов стало бы не столь страшно, и даже существовал шанс использовать такой поворот с пользой, обвинив министра в судорожных попытках выправить ситуацию, в которую он сам же и завел их общество. Но, поставив все на кон, Альбус грандиозно просчитался. Если сейчас попытаться открыто выступить против Фаджа, не прикрываясь якобы журналистским расследованием Мейси, то можно добиться только одного – причисления к элементам, расшатывавшим обстановку в магическом мире, таким же, как Упивающиеся Смертью. Выпад Дамблдора будет воспринят как нападение на всю структуру управления их миром, а не конкретно на министра, так яростно в последнее время призывавшего в своих выступлениях и со страниц газет всех сплотиться в это непростое для них время.
