Это был провал: несомненный, болезненный и с далеко идущими последствиями. Сменить министра путем манипулирования мнением общественности, на что была надежда, теперь вряд ли удастся. Попытавшись создать своеобразную информационную бомбу, Альбус добился лишь того, что она взорвалась над его собственной головой. Его вес, как политика, явно весьма сильно пострадал, хоть статья и была написана не от его имени. Доказать читателям «Ежедневного Пророка», что на этот раз Мейси не являлся рупором его собственных идей, можно было единственным способом – во всеуслышание заявив о своей лояльности и полной поддержке действующего министра, а именно этого Альбус никак сделать и не мог. Нельзя в данных обстоятельствах свалить Фаджа, будучи на его стороне, пусть даже номинально.
Дамблдор со всей очевидностью осознавал крушение своих планов на быстрое достижение цели. Привыкнув за многие годы терпению и научившись месяцами выжидать удачного момента, он теперь видел, что не успевает за быстроразвивавшимися событиями. Он потерял хватку, утратил способность мгновенно оценивать ситуацию, халатно лишился многих полезных связей в Министерстве и в конце концов упустил из рук поводок, на котором у него была магическая Британия еще десять лет назад. Понимание своей уязвимости выбило Альбуса из колеи настолько, что даже гнев, обычно помогавший справиться с промахами, сейчас не приходил. Внутри него словно все заледенело, овевая душу безнадежностью, и та впала в оцепенение. Лишь изворотливый разум, не привыкший сдаваться, бился в этой морозной клетке, по-прежнему выискивая путь к исправлению положения.
Поэтому, получив сегодня записку от Аластора, Альбус лишь угрюмо вертел ее в руках. Несколько дней назад он даже не обратил особого внимания на заметку в газете, потому что в ней не прозвучало знакомых имен, а дела Барти в маггловском мире Альбуса не волновали. Однако, как оказалось, исходя из послания Грюма, пострадавший от Упивающихся дом принадлежал Грейнджерам – родителям молодой ведьмы, учившейся в Хогвартсе и к тому же являвшейся близкой подругой Поттера. В случайные совпадения Альбус не верил, но и не стал бы устраивать разборки с Барти из-за каких-то его мелких игр, если бы история не имела своего продолжения. Аластор написал, что вечером к концу его рабочего дня из Министерства Магии Болгарии пришло сообщение, что в результате несчастного случая под снежную лавину попали родители мисс Грейнджер, отдыхавшие вместе с дочерью в горах. Обмен данными о происшествиях с иностранными гостями страны был обычным делом. Каждое Министерство Магии всегда отслеживало подобное в рамках государственной безопасности. И хоть сама молодая ведьма не пострадала, в Британию все же был направлен соответствующий отчет в связи с тем, что она была несовершеннолетней. Грюм исключительно случайно узнал о полученной информации, потому что как раз беседовал со Скримджером, когда тому на стол легла копия донесения.
– Завтра подумаю, какую пользу можно из этого извлечь. Заодно и с Барти разберусь – нужно узнать, чем ему так мешали Грейнджеры, что он пошел на их устранение, – мысли ворочались в голове медленно и неохотно – не было никакого желания вообще что-либо предпринимать. – Необходимо избавиться от этого похоронного настроения, – пробормотал Альбус, пряча записку от Грюма в стол. – Неудачи и раньше случались, просто следует найти другой путь для достижения своей цели, – под нос себе говорил он, отправляясь в спальню. – И если не будет выбора, то устроить военный переворот и захватить Министерство. Следует обсудить подобный вариант с Барти.
========== Глава 63 ==========
День у Поттера выдался немного суматошный. Накануне он разыскал мистера Грейнджера – кузена отца Гермионы, чтобы взять у него биоматериал для оборотного зелья, а заодно выяснил, что мужчина был, как это ни неприятно, опустившимся тихим пьяницей-затворником. Оказалось не так уж сложно просмотреть и скопировать его личные документы, а заодно и установить, что старый дом, адрес которого прислала Гермиона для проворачивания их аферы, все еще не был продан и числился в собственности этого мистера Грейнджера. Это обещало значительно упростить дело по оформлению маггловской опеки, так же как и то, что родственник Гермионы носил с ней одну фамилию.
