– Да, в статье нет ни слова лжи, и даже не потребовалась подтасовка фактов, чтобы все выглядело так, как нужно. Исходя из этого, можешь судить – насколько поверхностно проводились расследования преступлений, за которые людей осуждали на долгие десятилетия тюрьмы. Насчет же предоставленных воспоминаний… мы тебе дали просмотреть то, что поможет оправдать тех узников, у которых самые сложные дела. А это… – Пий, перед тем, как спрятать в папку, потряс в воздухе листами с наброском будущей статьи, – символ беспредела, творившегося под чутким руководством Дамблдора.
– Ты так говоришь, словно тогда министром был Дамблдор, – Корнелиус тяжко вздохнул, вспомнив, что и собственные первые годы в качестве министра тоже являлся лишь своеобразной ширмой – практически все решения, принимаемые в тот период, были ему продиктованы Дамблдором. – Миллисента Багнолд была его человеком? – предположил он. Раньше ему как-то не приходилось над этим задумываться – Фадж считал, что Дамблдор в свое время поддерживал именно его кандидатуру на выборах в министры, чтобы иметь возможность совать свой нос в руководство магическим миром. Однако теперь ему стало ясно, что тому было без разницы, кем управлять – Корнелиусом или Миллисентой. Это позже, года через три-четыре, пообтершись на новой должности, Корнелиус осознал, что им играют, как марионеткой. И лишь некоторое охлаждение интереса Дамблдора к управлению страной помогло тогда избежать скандала, который все-таки произошел чуть больше месяца назад.
– Ты и сам все понимаешь. Да, Багнолд была послушна и выполняла все команды своего наставника – Дамблдора, – подтвердил его догадку Пий. – А до нее и Гарольд Минчум прислушивался к его советам. Хотя Минчум и сам был тем еще сторонником жестких мер и радикальных решений.
– А когда Альбус пришел к выводу, что десять лет на посту министра для Миллисенты достаточно, он выдвинул мою кандидатуру, – Корнелиусу не хотелось признавать очевидное, но от правды некуда было деться. К тому же он понимал, что сейчас им тоже манипулируют. Конечно, ортодоксы делали вид, что дают ему выбор, как поступить, но по сути ситуация была такова – либо с ними, либо на место министра придет другой человек. Правда, ортодоксам можно было поставить в заслугу то, что они действовали более открыто и предоставляли исчерпывающие пояснения на заданные вопросы. Так что, работая с Тикнессом, Корнелиус хотя бы не чувствовал себя безвольной куклой, плохо понимавшей, что она творит. А именно такое положение дел складывалось в его первые годы в должности министра – политик тогда из Корнелиуса и вовсе был слабый, и он во всем полагался на советы, которые, как оказалось позже, были далеки от разумности.
– Но ты самостоятельно вышел из повиновения, – одобрительно констатировал Пий, подводя черту под обсуждением этого вопроса. Он выдержал паузу, давая Фаджу обдумать все сказанное ранее. – Итак – в воскресенье анонсируем твое сенсационное начинание. Надеюсь, к концу недели первые дела осужденных без тщательного расследования их проступков будут уже на рассмотрении в Визенгамоте.
– А Дамблдор не сумеет изыскать возможность и наложить свой запрет на подобные действия? – Фадж сделал последнюю попытку убедиться, что все их планы не пропадут втуне.
– Нет. Вот в этом случае он не вправе нам помешать. Закон однозначно говорит о допустимости пересмотра дел, хотя этим не очень часто пользуются. У малоимущих нет денег для проведения такой процедуры, а богатые обычно сидят после расследований, получивших громкий резонанс в обществе, поэтому шансов добиться послабления наказания слишком мало. Однако мы исправим эту ситуацию. Не так ли? – Пий старался подвести Фаджа к мысли, что тому предстоит совершить чуть ли не подвиг во имя справедливости.
– Несомненно, – Корнелиус наконец-то преисполнился решимости выдержать напор недовольства от некоторых слоев населения магической Британии. Он уверовал в то, что эта игра, задуманная ортодоксами, стоит свеч, потому что даже те, кто поначалу будет возмущен оправдательными приговорами после пересмотра дел, со временем поймут, что следует наказывать настоящих виновников совершенных правонарушений, а не тех, кто просто попал аврорам под руку или кого выставили преступником.
***
Возвратившись со встречи с инициативной группой, занимавшейся подготовкой освобождения соратников из Азкабана, Том отыскал Гарри в библиотеке. Проводить вместе несколько дневных часов стало для них негласным правилом с первых дней нового года. Магия уз была им за это очень благодарна, да и понимание обоими, что каникулы скоро закончатся и их встречи станут довольно редкими, тоже играло свою роль.
– И что ты делаешь в разделе артефакторики? – Том с интересом посмотрел на название внушительного по габаритам труда в руках Гарри, продолжавшего еще что-то разглядывать на книжных полках.
