– Мне думается, что ортодоксы достаточно пострадали из-за одного-единственного выскочки. Древние магические рода слишком много потеряли в том противостоянии, чтобы продолжать гноить членов их семей в Азкабане только за то, что они защищались, – что-то в тоне отповеди Тикнесса дало Фаджу повод решить, что тот тоже лишился кого-то близкого в прошлой войне, поэтому он не стал больше мешать ему рассказывать о плане, по поводу которого они и встретились сегодня. – В 1981 году, когда начались суды над ортодоксами, Дамблдор настоял на необходимости отказаться от наказания для них в виде Поцелуя дементора, мотивируя это тем, что они должны иметь время, чтобы осознать свои ошибки, – Пий продолжил свои пояснения, сделав вид, что ему не пришлось отступать от темы. – Что его заставило воспрепятствовать полному уничтожению своих врагов – сложно судить. Скорее всего, он просто хотел выглядеть всепрощающим, как маггловский бог. Но это все же спасло жизни тем, кого мы постараемся оправдать в этом году. У них разные сроки, но преимущественно – двадцать-тридцать лет заключения, почти пятнадцать из которых они уже отбыли. Пожизненное лишь у троих, с ними будет сложнее – там понадобится еще доказать, что возможен пересмотр дела, если мы не сумеем добиться полной амнистии, – Пий вздохнул, но его твердый взгляд говорил, что ортодоксы вряд ли отступятся. – А еще пожизненный срок был у Барти Крауча за его дерзость во время суда, но он умер лет через семь после заключения – не выдержал. Жаль, был очень талантливый волшебник, хоть и молодой, к тому же обладал довольно большой магической силой. Зря отец не заступился за него, возможно, сейчас мы и Барти смогли бы вытащить из застенков. Остальные, слава Мерлину, пока живы. Да, некоторые почти в невменяемом состоянии, но живы.
– Вы надеетесь всех своих освободить? – рискнул спросить Корнелиус. После чуть ли не отповеди Пия ему было немного не по себе. Речь шла о сломанных жизнях, которые еще оставалась возможность спасти, так что рассуждать о том, как следовало называть их бывшего лидера, казалось точно неуместным.
– Надеемся, – подтвердил Пий и продолжил: – Летом 1987 года Дамблдор предпринял несколько шагов по закреплению своего авторитета среди общественных масс, хотя не исключено, что он имел и еще какую-то выгоду от собственных действий. В числе разных начинаний он, как пропагандист всего маггловского, призвал присмотреться к их юридическому праву и законам, позволяющим к некоторым бывшим преступникам, осознавшим всю глубину своего проступка, проявить снисхождение и заменить им наказание на более мягкое. Так он вещал со всех трибун и страниц «Ежедневного Пророка». Правда, его слова не подкреплялись никакими конкретными предложениями и проектами нововведений, так и застыв на уровне ознакомительных невнятных речей. Однако он тогда устроил ряд показательных посещений Азкабана, где успел пообщаться со многими заключенными, среди которых были и те, кто отбывал срок за принадлежность к, так сказать, группировке Упивающихся Смертью. Чего хотел добиться Дамблдор – не известно. Его беседы сводились к расспросам о том, как заключенный представляет себе жизнь на воле, если ему выпадет возможность освободиться досрочно. Это якобы должно было помочь в определении степени раскаяния нарушивших законы. Лишь первые из тех встреч проходили в присутствии еще кого-нибудь из Министерства или Визенгамота, но Азкабан не то место, куда приятно отправляться по собственной воле даже с благородной целью наставления преступников на путь истинный. Поэтому уже после третьего визита Альбусу дали возможность одному нести узникам «свет правды и добра». Это охладило и его пыл, поэтому он еще несколько раз пообщался с теми, кто отбывал сроки в Азкабане, и оставил свою затею. Никаких практических действий так и не было предпринято – ничьи дела не пересматривались, никого на волю не отпустили, – Пий замолчал, давая Фаджу возможность самому сделать соответствующие выводы из сказанного.
– И вы хотите, чтобы я тоже отправился в Азкабан вести беседы с преступниками? – Корнелиусу не понадобилось много времени, чтобы понять, чего от него ожидают.
– Да, – Пий даже кивнул, подтверждая свой ответ. – Мы подобрали ряд перспективных дел – не только по нашим людям, но тоже сомнительного свойства. Некоторые из них приблизительно того же периода заключения.
