– Ничего не способны сами придумать! Бестолочи безмозглые! Ремесленники криворукие! – Барти коршуном кружил по комнате, выплескивая свое негодование. Казалось, еще чуть-чуть – и воздух начнет искриться от его гнева. – Напиши Альбусу – пусть подключает своих людей. Нечего ему отсиживаться в Хогвартсе и вопиллерами разбрасываться! Намекал на то, что мы партнеры, – Барти скривился, как от зубной боли, – вот пусть и отрабатывает свою долю участия в наших операциях! Нужно немедленно исправлять положение! Никаких угоднических соглашений! Только полная свобода без всяких условий! Фадж собрался выставить себя в лучшем свете… Думаешь, он не понимает, что унижает людей, безвинно просидевших столько лет в Азкабане, устраивая шоу из пересмотра их дел?! Все он понимает! И ему нравится, когда перед ним кланяются и благодарят за милость! Срочно свяжись с Альбусом! Срочно! И пусть хоть из-под земли достанет этот Мордредов артефакт! – Барти чувствовал необходимость сбросить нервное напряжение, излить на кого-нибудь свою злость от бессилия предпринять что-либо действенное прямо сейчас. Его магия так и рвалась выйти из повиновения. Он практически выскочил из кабинета, а Питер мысленно пожалел тех, кто сейчас попадется под руку Предводителю – тот все чаще проявлял жестокость, наказывая подчиненных за малейшие провинности.
========== Глава 77 ==========
Первые дни Беллатриса общалась только с сестрой, лишь на пару минут встретившись с Люциусом, чтобы поблагодарить его за помощь в освобождении из Азкабана. Как бы она ни храбрилась – ее самочувствие оставляло желать лучшего. Целитель, навестивший бывшую узницу буквально через несколько часов после ее прибытия в Малфой-мэнор, настаивал на непременном щадящем режиме и прописал с дюжину различных зелий, микстур и притираний, чтобы постепенно вернуть Беллатрисе здоровье и былую красоту, немного поистрепавшуюся в тюремных застенках.
Во время долгих бесед Нарцисса рассказывала сестре кулуарные сплетни, знакомила с реальным положением дел в магической Британии. Основные новости последних лет были доступны Беллатрисе и в Азкабане, хотя и попадали к ней с некоторым опозданием. Малфои находились под надзором, поэтому выторговать для родственницы лучшую камеру было не в их силах, однако деньги, осевшие в карманах начальника тюрьмы, позволили Беллатрисе не мерзнуть студеными ночами, ее еда была более-менее приемлемой, а раз в неделю ей приносили газеты.
История похищения Гермионы вызвала у Беллатрисы неподдельный интерес. Уже не говоря о том, что ее слегка шокировала новость, что племянник весьма дружен не только с неординарной магглорожденной ведьмой, но и с Гарри Поттером – тем самым Мальчиком-который-выжил и который якобы победил Темного Лорда Волдеморта. Беллатрисе предстояло еще во многом разобраться и осознать, что пятнадцать лет назад все произошло совсем не так, как это было представлено общественности. Что Риддл жив и полон сил, пока решили Беллатрисе не сообщать, давая ей время немного окрепнуть после заключения в Азкабане – все же это новость не для слабых здоровьем. Известие о том, что Сириус после побега из тюрьмы тайно поддерживал связь с Малфоями, позволило получить некоторые объяснения – официальная версия твердила, что именно он заманил Волдеморта в ловушку, где тот и погиб, но некоторые факты не вписывались в нее. Так что у Беллатрисы не имелось недостатка в свежей информации, требовавшей внимательного к себе отношения и тщательного анализа. Ей нужно было разобраться во всем, чтобы правильно оценивать действия окружавших ее людей.
Узнав, что Беллатриса пожелала познакомиться с ней поближе, Гермиона решила утолить и собственное любопытство – она была в курсе, что сестра Нарциссы уже несколько дней находилась в Малфой-мэноре, но еще ни разу не видела ее.
Беллатриса встретила гостью, не поднимаясь с кровати. Целитель настойчиво рекомендовал ей постельный режим на ближайшие пару недель, пока она будет вынуждена принимать некоторые довольно сложные зелья, обещавшие в итоге поставить ее на ноги.
– Меня зовут Гермиона Грейнджер, – воспитанно сделав книксен, представилась Гермиона, стоило ей только войти в комнату к Беллатрисе. Первое, что ее поразило в облике сестры Нарциссы, это дивные выразительные глаза с, казалось бы, легкой сумасшедшинкой, делавшей взгляд слегка насмешливым и недоверчивым одновременно. Задерживали на себе внимание и непокорные вьющиеся смоляные волосы, словно распушенные внезапным порывом шаловливого ветерка. Конечно же, следы лишений еще не исчезли из внешности Беллатрисы, но это не мешало оценить ее несомненную врожденную привлекательность.
