– Нет-нет… мне это непривычно. Зови меня Белла, раз уж мы в родстве, хоть и дальнем. – Я больше не буду швырять в тебя вещи, – заговорщицким тоном пообещала Беллатриса и усмехнулась.
– Это было забавно, – пожав плечами, признала Гермиона и тоже улыбнулась в ответ. – Я прошла проверку?
– Да. И нужно признать – на отлично. Нарцисса так сильно расхваливала тебя, что я посчитала, будто она преувеличивает, прости, – оправдала свою невоспитанную выходку Беллатриса. – Когда я немного наберусь сил, мы обязательно погоняем друг друга на дружеской дуэли.
– Я с удовольствием составлю вам компанию в тренировочном зале.
Беллатрису интересовало все: и успехи Гермионы в учебе, и ее помолвка, и отношения с друзьями, и маггловская сторона жизни. Гермиона же с удовольствием слушала о том, как Белла вместе с супругом занималась разработкой бытовых чар – оказалось, столь банальное, на первый взгляд, направление исследований было полно неожиданных сюрпризов и любопытных казусов. За разговором время пролетело быстро, и, если бы не стук в дверь, они, скорее всего, могли бы общаться еще очень и очень долго – темы для беседы не иссякали.
– Кузина, ты позволишь мне тебя обнять? – на пороге стоял Сириус Блэк и чуть настороженно взирал на Беллатрису – он не знал, как та воспримет их встречу, ведь до заключения в Азкабан они находились по разные стороны баррикад.
– Я бы с большим удовольствием задала тебе трепку, но, похоже, ты и без моего внушения уже встал на путь истинный и благополучно исправился, – несмотря на ее слова, было заметно, что Беллатриса сильно рада видеть брата. – Мы еще поболтаем, – вместо извинения пообещала она Гермионе.
– Обязательно, – заверила та и поспешила на выход.
– Привет, Гермиона, – поравнявшись с Грейнджер, поздоровался Сириус и, указав на висевшее на его груди поверх одежды, словно украшение, серебряное сквозное зеркало-монету, поинтересовался: – Хочешь поговорить с Гарри и ребятами? Они сейчас в вашем тайном убежище, – Сириус усмехнулся – крестник уже давно рассказал ему, как им удавалось продолжать тренировки и в школе.
– Конечно, хочу! Спасибо, – не скрывая радости, поблагодарила Гермиона, принимая из рук Сириуса по-быстрому активированный артефакт, из которого уже доносились голоса друзей. – Я буду в Северной гостиной – зайди туда за зеркалом. Белла, всего хорошего, – Гермиона помахала на прощание рукой и отправилась общаться с Гарри, Драко и Роном.
– Вижу, ты неплохо знаком с Гермионой, – заметила Беллатриса, жестом руки приглашая Сириуса устроиться в кресле у ее кровати.
– Она лучшая подруга моего крестника, так что я знаком с ней, но не сказал бы, что очень близко – из-за моего нелегального положения я несколько ограничен в действиях и возможностях, – Сириус развел руками.
Беседуя с Нарциссой, Гермионой, а затем и с Сириусом, Беллатриса постепенно проникалась духом настоящего времени, и это давало ей шанс яснее видеть причинно-следственные связи во всем происходящем и более объективно оценивать положение в магическом мире.
***
Получив от Петтигрю записку с просьбой о срочной встрече, Дамблдор хотел сначала ответить, что немыслимо занят – больно уж за живое задело его обвинение в деле с похищением Грейнджер. Однако, будучи прозорливым политиком, он все же решил, что вопиллера достаточно для профилактики дерзких выпадов Питера, и отправился выяснять, что же потребовалось Барти так неотложно обговорить?
Застав в коттедже, где обычно проходили их тайные обсуждения совместных планов, одного Петтигрю, Альбус не удержался от раздражающей мысли, что Крауч слишком много о себе возомнил, раз послал вместо себя Питера. Однако беседа буквально с первых слов приняла конструктивный характер, а ее тема показалась довольно привлекательной для Дамблдора, поэтому он вынужден был признать – Петтигрю за последний год изменился весьма серьезно и стал компетентен не только в делах по обеспечению оравы головорезов едой и одеждой.
Речь шла о намерениях Барти захватить Азкабан и освободить всех узников независимо от совершенных ими преступлений, если они согласятся присоединиться к его армии. Конечно же, имелись в виду те, кто не повредился рассудком от принудительного общения с дементорами.
– Я правильно догадался – его интересуют не одни лишь бывшие единомышленники? – переспросил Альбус, хотя уже прекрасно понял, чего решил добиться Барти – не столько освобождения ортодоксов, как пополнения одним махом своих рядов, заполучив заодно и некоторых благодарных родственников сбежавших узников.
