Злость на Барти Крауча, не сумевшего толково провернуть важное дело, клокотала, словно разбуженный вулкан, однако Альбус не собирался давать выход своей ярости. С некоторых пор он заметил, что его магические силы стали существенно медленнее восстанавливаться, уже не говоря о том, что появились проблемы и с физическим здоровьем. Старость, казалось, перешла в решительное наступление, и никак не удавалось остановить ее атаку. Дамблдор видел, что что-то идет не так, как должно бы, но был не в состоянии отыскать причину для своего столь очевидного в последние годы дряхления. Он не был проклят, не подвергался отравлению, не находил у себя признаков вступившего в действие наказания от Магии, но все же ощутимо сдавал. И это становилось еще одной причиной, заставлявшей Альбуса жаждать скорой встречи с Риддлом, надеясь, что он не обманывался, уверяя себя, что тот все еще жив. Потому что в ином случае Альбус вряд ли успеет снова отыскать Воскрешающий камень, который был на руке Риддла в тот далекий Хэллоуин, когда погибли Поттеры.
После возвращения с импровизированного совещания с Барти Дамблдор получил от министра официальное извещение о произошедшем и удачно отбитом нападении на Азкабан. Тон сообщения был непривычен Альбусу – как правило, у него просили совета во всех мало-мальски серьезных ситуациях, а тут просто заверили, что следствие обязательно передаст дела в Визенгамот, вроде могло быть иначе. Между строк послания отчетливо читалась уверенность в том, что руководство Министерства отлично справится с этим делом без вмешательства почетного председателя Визенгамота, так что письмо было исключительно данью правилам, придуманным когда-то самим Дамблдором, не больше. И это не говоря о том, что его обязаны были предупредить сразу, как только поступил сигнал тревоги из Азкабана – вопреки заблуждениям Крауча-младшего, начальник тюремной охраны имел возможность позвать на помощь. А при нынешнем раскладе поведение руководства Министерства давало повод считать, что Барти прав, и о предстоящей атаке на магическую тюрьму знали заранее, приготовив ловушку для захватчиков.
Чтобы не показывать своего крайнего интереса к произошедшему, да и в ответ на пренебрежительный тон сообщения от министра, Дамблдор не стал торопиться и лишь после обеда отправился в Министерство, чтобы на месте определиться с масштабами постигшей их с Барти неудачи. Однако ни глава Аврората, ни начальник Отдела тайн, ни министр Фадж не захотели уделить должного внимания директору Хогвартса – везде секретари и заместители вежливо просили Альбуса зайти в другой день и настойчиво преграждали ему путь в кабинеты своих руководителей. По их поведению чувствовалось, что они явно получили конкретное распоряжение, кого отправлять восвояси. Только министр выглянул на минуту из своего кабинета, услышав свару под дверью, и притворно благожелательно улыбаясь, извинился перед Альбусом, пояснив, что сейчас и в самом деле у них работы невпроворот. И заверил, что все-все материалы можно будет изучить, когда их передадут в Визенгамот. Дамблдора даже не пригласили в кабинет – а прямо на пороге отделались от него, как от навязчивого клерка! Одним словом – ему почти вежливо указали на дверь и попросили не путаться под ногами у занятых людей. Дамблдору подобное положение дел абсолютно не понравилось, не говоря о том, что это было для него весьма непривычно. Раньше у него не появлялось проблем с тем, чтобы без очереди и ожидания попасть в любой кабинет к любому чиновнику. И его уважительно выслушивали, откладывая на время свои дела, какими бы срочными они ни казались. Да вот еще совсем недавно он мог без лишних слов посетить заседание любой комиссии, и ни у кого не возникало вопросов об уместности его присутствия. Конечно, Дамблдор, будучи Верховным чародеем, и сейчас имел возможность зайти в любой кабинет и отдел Министерства – ему для этого не требовались пропуски и чье-либо разрешение. Однако условности этикета предполагали согласие работавших там сотрудников, поэтому настаивать было бы невоспитанно. Так ничего толком и не узнав – толкаться среди репортеров в коридорах Аврората он не собирался – Альбус вернулся в Хогвартс еще более обозленным, чем после встречи с Барти, обвинившим его в предательстве их дела.
***
Грюм возвратился в Блэк-хаус ближе к вечеру – уставший и сердитый. Ему было достаточно взглянуть на Сириуса, чтобы понять, что закрыться в своей комнате и спокойно обдумать сложившуюся ситуацию не удастся. Поэтому он даже не пытался уйти от расспросов. К тому же чуть ли не впервые за все время совместной жизни Аластор почувствовал потребность посоветоваться с супругом.
– Мое отделение не участвовало в задержаниях, так что рассказать могу только со слов других сотрудников, – сразу же предупредил он Сириуса, с ожиданием уставившегося на него.
– Но все равно это будет более похоже на правду, чем весь тот вздор, что напечатан в газетах, – покладисто согласился тот, указывая на внушительную стопку свежей прессы.
