Через час на месте главной базы Упивающихся Смертью остались лишь дымящиеся развалины. Все, что можно было унести, включая мебель, оборудование для лаборатории, ингредиенты, продукты, посуду, хозяйственные вещи со склада и мишени для тренировок, было при надобности уменьшено, упаковано и переправлено на новое место дислокации. Вопросов никто не задавал, собирались быстро и организованно. Глядя на слаженные действия своих боевиков, Барти воспрянул духом. Даже бегство Регулуса больше его не трогало – он отомстил негодяю и предателю, и совесть его теперь не станет мучить из-за несправедливого избиения любовника. Тот заслужил каждый удар, каждую рану и каждую секунду Круциатуса. Так думал Барти, разглядывая свой новый дом, в котором никогда не будет места предавшему его Регулусу Блэку.
***
К полудню в Блэк-хаус прилетела сова с письмом от Нарциссы. Вести были неутешительными – Регулус находился в коме. Целитель предполагал, что его состояние связано сразу с рядом факторов. Прежде всего, перед аппарацией он подвергся серьезному травмированию и был близок к гибели. Так что путешествие через подпространство оказалось для его организма весьма серьезным испытанием. Во-вторых, колдомедик обнаружил явные последствия неверно проведенного или прерванного ритуала. И, конечно же, он считал, что нельзя сбрасывать с весов возможное влияние артефакта, который был найден у Регулуса в руках. Однако, несмотря на плачевное положение пациента, целитель был уверен, что они справятся с его болезнью, хотя и не исключал необходимости консультации с зарубежными коллегами. Дело немного осложнялось тем, что нельзя было открыто посоветоваться со специалистами из того же Святого Мунго. Нарцисса, как и Сириус, придерживалась мнения, что, не зная обстоятельств жизни Регулуса в последние годы, не стоило рисковать. В письме к Сириусу имелась приписка от Беллатрисы, обещавшей хорошенько заботиться о братце Регулусе. Ей, все еще проходившей реабилитацию после заключения и ожидавшей возобновления слушаний по делам мужа и деверя, семейные хлопоты казались сейчас самым важным на свете и нисколько не были в тягость. Сириус прекрасно ее понимал. Он и сам, будучи ограниченным в свободе выбора занятий, с головой ушел в управление делами рода, а заодно помогал и крестнику справляться с рутиной финансовых и банковских бумаг.
В этот день несколько печатных изданий магической Британии организовали экстренные выпуски газет, знакомя своих читателей с историей о том, как отважные авроры справились с целой бандой Упивающихся Смертью, дерзнувших напасть на Азкабан. Сириус, дожидаясь Аластора с работы, чтобы расспросить его о подробностях происшествия, успел прочесть пару-тройку версий утренних событий. Бульварная газетенка «Волшебный котел новостей» напечатала очерк о героизме авроров, схватившихся возле магической тюрьмы с двумястами Упивающимися в просто-таки эпической битве. «Лондонский магический бюллетень» ограничился прозаической заметкой о задержании дерзких бандитов, пытавшихся проникнуть в Азкабан. А «Ежедневный Пророк» ухитрился, кроме освещения самого факта предотвращенного преступления, козырнуть коротеньким интервью с министром Фаджем, благодарившим работников Аврората за верную и доблестную службу по охране законности и правопорядка.
***
Дамблдор неимоверно расстроился из-за неудачи Барти. Провал планов по захвату Азкабана болезненно ударил по его надеждам без особых усилий сместить Фаджа. Альбуса не волновали потери боевиков – войны без жертв не бывает. Но он досадовал об утрате отличной возможности добиться значительного преимущества своих интересов в политических играх при Министерстве. Если потеснить ортодоксов от министерского кресла, возвратив свои позиции, то Риддлу не останется ничего другого, как прийти своим друзьям на помощь. Альбус был уверен, что сейчас, когда бывшие соратники практически реабилитировали свою организацию, Том не потерпит ее попрания снова. Но из-за просчета Барти была загублена отличная комбинация перестановок среди министерских чиновников, вплоть до самой верхушки, по сути правившей магическим миром Британии. Проект, уже успевший обрасти деталями в сознании Альбуса, теперь не имел ни единого шанса на свое воплощение в жизнь.
