– А еще Поттер раньше что-то говорил о позаимствованных мной артефактах, – вспомнил Альбус и пару минут обдумывал возможность подобного поворота событий. – Хотя… ему потребовалось бы подключить Блэка, чтобы выставить свои требования. Вряд ли Сириус решился бы пожертвовать собственными свободой и жизнью ради кучки заколдованных предметов, – Дамблдор отмахнулся от этого варианта, как от нереального. Он еще раз пробежался взглядом по каллиграфическим буквам послания из банка. – И все равно что-то мне подсказывает, что вряд ли у гоблинов меня ожидает приятный сюрприз, – сделал вывод Альбус, несмотря на то, что его первой версией было полученное от кого-то наследство. – Так что спешить не стану. Если им очень нужно – еще раз пришлют приглашение. И пусть постараются более четко сформулировать, зачем я им понадобился. Тогда и подумаем над этим, – он решительно спрятал письмо в ящик стола, почти сразу же о нем и забывая. У него имелись более приятные занятия, чем размышления над загадкой о непонятном вызове в Гринготтс.
***
После визита Дамблдора Грюм серьезно озаботился тем, чтобы отыскать хоть что-нибудь, что могло бы стать если и не оправданием для его собственных поступков, то уж хоть каким-то доказательством преступлений, совершенных Альбусом. Через пару недель тщетных поисков он должен был признать, что это практически невозможно. Он был способен многое порассказать, но ни одному своему слову не сумел бы предоставить свидетеля, кроме как самого Дамблдора. Однако тот слишком высоко поднялся в глазах обычных волшебников, чтобы кто-то, будучи уверенным в непогрешимости победителя Темного Лорда Гриндевальда, поверил бы какому-то там Грюму. Его наверняка признают клеветником, а Альбус будет только хитро улыбаться себе в бороду.
А ведь и в самом деле – Дамблдор за все их долгое сотрудничество ни разу не приказывал ему, и исключительно в последнее время начали проявляться его нетерпение и замашки самодура. Альбус умел так оплести своими речами, что Аластор практически по личной инициативе «творил добро и справедливость». Даже на прямые вопросы: «Считаешь, его нужно убрать?» – Дамблдор всегда отвечал своими извечными рассуждениями о добре и втором шансе для оступившихся, и лишь его взгляд говорил однозначное: «Да!» И Аластор шел убивать неугодных во славу высшей цели и лучшей жизни, обещанных Альбусом.
Но ведь взгляд или жест к делу не пришьешь, воспоминания тоже не служат доказательством для Визенгамота, а используются как дополнительная иллюстрация, если есть свидетели. А все потому, что ментальные практики почти под запретом, а специалисты, даже те, которые есть в Британии, не рискуют давать экспертные заключения о подлинности воспоминаний. Богатые клиенты, конечно, раскошеливаются на заморских мастеров, но и их показания не имеют права становиться основой для вынесения приговора – все упирается в живых свидетелей или в признания самого подозреваемого. Так уж устроено у них в магической Британии.
Несмотря на столь неприятные выводы, Аластор, прислушавшись к совету супруга, запасся парой дюжин специальных неразбиваемых флаконов и ежевечерне методично заполнял их копиями воспоминаний о карательных рейдах, спровоцированных Дамблдором, об убийствах и подлогах, об обманах и лжесвидетельствованиях, обо всем, что касалось Альбусова Ордена Феникса.
Вот так вот методично перебирая в уме все, связанное со своим сотрудничеством с великим волшебником современности, Аластор и отыскал маленький недочет в «круговой обороне» доброго имени Дамблдора. Не дав себе времени на долгие раздумья, Грюм на работе поднял нужные бумаги, чтобы убедиться, что его догадка верна. А затем поспешил поделиться идеей с Сириусом – тот не стал его союзником и никогда не простит ему убийства друзей, но требовались совет и поддержка, ведь дело касалось Поттера.
– Говоришь, можешь доказать, что Альбус всех обманывает? – Сириус явно был заинтересован словами Грюма – он выглядел словно пес, взявший след и сделавший стойку перед тем, как ринуться в погоню.
– Не имею представления насчет обмана, но о том, что он что-то утаил – наверняка, – очень уверенно заявил Аластор и рассказал все, что знал о пророчестве, использованном Дамблдором как предлог для уничтожения Волдеморта.
– Альбус убежден, что Волдеморт жив. И я готов с ним в этом согласиться, – схулиганничал Сириус, не став пояснять Аластору своего мнения. – Так что там не так с тем пророчеством? Мне помнится, о нем даже в газетах писали.
– Со слов Альбуса писали, – уточнил Грюм. – В прессу просочилось лишь то, что он посчитал необходимым всем сообщить. Но ведь пророчество было гораздо длиннее. Он сам мне об этом говорил, намекнув, что во второй части ключ к тому, как именно все должно закончиться для Темного Лорда.
– И что же там такого особенного? Альбус не делился с тобой, так ведь? – Сириус на секунду задумался, наблюдая, как супруг в ответ отрицательно покачал головой.
