– Работайте быстрее, – Корнелиус, невзирая на приказной тон, одарил начальника Отдела тайн сочувствующим взглядом. – Пока не разберетесь, нельзя изменять старый щит. Мы обязаны найти уязвимое место, позволившее преступникам в итоге устроить схватку на нашей территории. Это сильно бьет по имиджу администрации Министерства. Мне повторение подобных выходок в преддверии выборов ни к чему.
– Я понимаю, – хмуро заверил Смитсон.
– И что мы предпримем, когда выясним, что кто-то в описании примененной защиты указал не все чары? – Скримджер задумчиво поглядел на присутствовавших. – Как доказать, что это было сделано именно для того, чтобы сработал портключ? Не считаете же вы, что там вот прямо дыра в плетении вырезана? – он показал, что достаточно хорошо разбирается в теме обсуждения.
– Вероятнее всего, привязка должна быть на магию мастера, изготовившего тот портключ. Лично я так и поступил бы – это самый простой и действенный вариант, – предположил Том, подключившись к дебатам.
– Мастер тоже так заявил, – поддакнул Смитсон.
– А значит, если наши догадки верны, то мало-мальски умный преступник использовал бы что-то другое, – Скримджер покачал головой, явно считая, что вряд ли все окажется столь легко. – Держите меня в курсе, – попросил он Смитсона. – А я со своей стороны попробую что-нибудь выудить у Пруэтта и Боунс. С Дамблдором проще – дам указание следователю, чтобы расспросил его. Вы уверены, что он не приведет Люпина? – Руфус вопросительно посмотрел на Риддла.
– С чего вы сделали такой вывод? – Том, казалось, искренне удивился.
– Вы раньше, – Скримджер махнул рукой, намекая на утренний разговор, – сказали, что к понедельнику нужно решить, по каким вопросам в отношении Дамблдора следствие будет ходатайствовать перед Визенгамотом. Но я вижу лишь одну причину для этого – невыполнение обязательств по поручительству.
– В логике вам не откажешь, – согласился Том, однако так и не дал ответа, который жаждал услышать глава Аврората.
– Я могу узнать, почему ваши указания, Корнелиус, так или иначе связаны с Дамблдором и попытками уличить его в правонарушении? Конечно, ни для кого не секрет, что директор Хогвартса любит совать нос туда, куда не просят, и проявлять странные инициативы, но… Неужели вы полагаете, что он способен сознательно навредить кому-либо? – Скримджер, не дождавшись объяснений от Риддла, переключился на министра. – Вы не думаете, что это может вам нанести ущерб перед выборами? Он не станет молчать о пустых обвинениях, – было понятно, что Фадж пляшет под дудку ортодоксов, которых Скримджер считал карьеристами и жадными до власти выскочками.
– Руфус, от тебя требуется скрупулезно исполнять свой долг и следить, чтобы никто не был невинно наказан за то, чего не совершал. Если я даю какие-то указания, значит, у меня есть для этого повод, – Фадж ответил слегка резковато, напоминая, кто здесь облечен самой большой властью. – Я искренне порадуюсь, если мои подозрения не оправдаются. Но факты говорят об ином, и ты сам об этом знаешь. Одного участника того инцидента Дамблдор утащил из Отдела тайн, практически угрожая нам применением силы. Он наставил на всех свою волшебную палочку – это есть в показаниях. Второго, того, который, вероятнее всего, виновен в смерти аврора Грюма, он забрал под поручительство, а теперь мы не можем найти этого мистера Люпина. Дай Мерлин, чтобы его привели в понедельник, но что-то мне подсказывает, что этого не случится – вот увидишь, – Фадж начал перечислять спорные моменты расследования. – Дамблдор без предупреждения атаковал мага, который помог возвратиться мистеру Поттеру, хотя тот не выказывал ни малейшей враждебности.
– Но Дамблдор сказал, что это был Волдеморт, – Скримджер не очень верил объяснениям Альбуса, поэтому попытался уточнить хоть что-нибудь в дополнение к официальным материалам по делу.
– Два сразу? – насмешливо хмыкнул Том. – Не многовато?
– Да, с этим какая-то путаница, – пришлось согласиться Скримджеру. – Но он опознал Риддла, – он впился взглядом в Тома – не то чтобы Руфус придерживался мнения, что того следует арестовать и кинуть в Азкабан без суда и следствия, но здоровая доля недоверия заставляла его настороженно относиться к Тому.
