В следующие секунды почти одновременно произошло несколько событий.
Дамблдор бесконечно удивился встрече и вместе с тем испугался до дрожи в коленях. Уж кого-кого, а своего давнего любовника Альбус не ожидал встретить в Хогвартсе. Он без раздумий наставил волшебную палочку на Геллерта, сразу же узнав того, несмотря на пятьдесят лет, что они не виделись. Однако он не успел даже сформулировать проклятие, которым хотел бы поразить эту тень из своего прошлого: его тело окостенело, голос пропал, мысли спутались, а когда в конце концов сознание прояснилось, сохранилось четкое ощущение, что оно также взято в плен и посажено в крепкую клетку. Это Том угостил Альбуса невербальным модифицированным Петрификусом, приправив его Силенцио и не забыв тут же зажать его разум в ментальные тиски. Так как для подобной атаки требовался хотя бы временный зрительный контакт, то Гарри помог партнеру с этим, уставившись в глаза Дамблдору и послужив этаким перекидным мостиком, ретранслятором для осуществления установки контроля над мыслительными способностями, чтобы отсечь возможность пользоваться колдовством. Северус тоже не остался в стороне, поделившись с Томом магией. Таким образом, он не выходил за границы хогвартских правил, выступая против директора школы, но все же поучаствовал в его своеобразной поимке.
Гриндевальд, заметив намерение Альбуса напасть на него, резко выбросил руку вперед, и Старшая палочка спустя секунду была уже стиснута в его пальцах, вырвавшись из «многолетней неволи» за миг до того, как тело Дамблдора застыло под действием колдовства.
Альбус мог двигать лишь глазами, а презрительная усмешка на лице Поттера подтвердила – он в ловушке. Долго раздумывать над тем, как мальчишке удалось обездвижить и подавить его магический дар, не представилось шанса, потому что Геллерт заговорил, и Альбус предпочел прислушаться, чтобы ничего не упустить из его слов. В его положении любая информация способна стать подсказкой, как вырваться из западни.
– Как негостеприимно с твоей стороны, Альбус, – Геллерт не приближался, разговаривая издали, как и было предусмотрено планом, нарушать который он не рисковал. Доверие сына ему было дороже личных желаний, требовавших придушить Дамблдора голыми руками. Но и пять ярдов не являлись помехой, чтобы тот четко различал каждое его слово. – Это я должен негодовать, не так ли? Ты наставил на меня мою же волшебную палочку! Да-да – она не принадлежала тебе! Альбус, ты никогда – слышишь? – никогда не являлся истинным хозяином Старшей палочки! Она универсальна и, в общем-то, послушна любому магу. Но чтобы обрести власть над этим Даром Смерти и познать всю его силу, необходимо его завоевать. А я тебе не позволил этого сделать. Ты только пользовался ею, но так и не смог испытать, на что она способна. И никогда этого не испытаешь, потому что я вернул ее себе! Дело в том, что я не собирался вступать с тобой в схватку и просто отдал ее тебе по собственной воле, а следовательно, ты не победил меня. Доказательства? – Дамблдору показалось, что Геллерт прочел его мысли, но он отбросил подобную возможность, надеясь на свои умения окклюмента. Он счел уточняющий вопрос о том, что интересовало самого Альбуса, лишь случайным совпадением. – Фоукс тесно связан с Бузинной палочкой. Ты не знал этого? Неужели не догадался? – Геллерт искренне забавлялся растерянностью Дамблдора. – Такой умный, хитрый и изворотливый Альбус за пятьдесят лет не выяснил, почему к нему привязалась бессмертная птица, – насмешка явно прозвучала в тоне слов. – Фоукс, я хозяин Бузинной палочки? – спросил он у феникса, чтобы продемонстрировать свою правоту. Тот выразительно кивнул и тихо курлыкнул. – Вот видишь, Альбус? Не веришь? Твое дело, – Гриндевальд нарочито беспечно махнул рукой. – Палочка все равно снова у меня.
На несколько секунд на вершине Астрономической башни залегла тишина. Геллерт собирался с мыслями, ему так много хотелось высказать, но он понимал, что время для этого ограничено. Гарри по-прежнему не отводил от Дамблдора взгляда, хотя потребности в этом уже и не было после установления Томом ментального контроля над ним. Сам Том ожидал, когда станет возможным перейти к последней стадии их операции, окончательно «упаковывая» Дамблдора для сдачи его аврорам. А Северус не подавал признаков своего присутствия, что тоже было предусмотрено их планом.
