В наибольшей степени уточнялось решение ежедневно к исходу суток. Военный совет, например, 2-й гвардейской танковой армии, как правило, с наступлением темноты, когда интенсивность наступления снижалась, подводил итоги боевых действий. Анализировались причины тех или иных неудач, обобщался положительный опыт. Командующий, если соединения армии вследствие каких-либо причин задачу не выполнили, уточнял ранее отданные распоряжения, рубежи которыми необходимо было овладеть, и способы действий. Уточнялись задачи и в том случае, когда соединения выполняли их ранее намеченного срока. Чаще всего итоги дня подводились на командном пункте армии, куда иногда прибывали и командиры корпусов. Заслушивались краткие доклады начальника штаба (начальника оперативного отдела), начальника тыла, командующего артиллерией армии.
Если операция не вступила в «фазу нарастания» (то есть не сопровождалась прорывом фронта противника, выходом на его тылы, окружением и уничтожением крупных сил – иными словами, если достигнутый успех не был использован), то наступающая сторона всегда несет большие потери, нежели обороняющаяся. При наступлении на глубоко эшелонированную подготовленную оборону потери наступающей стороны становятся катастрофическими и могут быть компенсированы только успехом стратегического масштаба.
Порочная (с точки зрения основ военного искусства) практика советского командования бросать резервы в бой по частям, имела неожиданный психологический эффект – у противника создавалось впечатление, что русские обладают неисчерпаемым количеством людей и техники. Когда же подходил срок использовать эти силы для закрепления успеха, выяснялось, что резервы советского командования уже исчерпаны. В результате, части вермахта в очередной раз избегали окончательного разгрома – что воспринималось как свидетельство стратегических талантов немецкого командования и неумения русских воевать даже теми огромными силами, какие у них имелись.
Лучше месяц готовиться и три дня успешно наступать, чем три дня готовиться и месяц «предпринимать усилия».
Контратаку отразить нелегко. В боевой обстановке она выглядит не так, как ее на учениях порой изображают: «противник» контратаку предпринял – наступающие ее отразили и пошли дальше. Будто фигуры на шахматной доске переставляют некоторые товарищи командиры! А ведь, не уделяя должного, первоочередного внимания психологическому воздействию контратаки, молодые командиры тем самым упрощают боевую учебу молодых солдат. Отражение контратаки – не просто очередной тактический ход, а испытание всех морально-физических сил.
В боевых условиях даже стойкие, обстрелянные солдаты подчас не выдерживают контратакующего противника. Особенно в открытом поле, когда цепи атакующих залегли под огнем и не успели мало-мальски окопаться, когда прямо на них идут вражеские танки, а вслед автоматчики, непрерывно поливающие цели огнем.
Времени на размышление было мало, но я все же попытался проанализировать: чем именно воспользовались немцы, так быстро нарастив силу контратаки, где и в чем нащупали они нашу слабину? Эта контратака была для нас совершенно неожиданной, и она, кроме того, пришлась по уязвимому месту. Опыт боев с немцами мы уже имели, знали их уставные требования, и все же кое-что было нами упущено. На стыках боевых порядков достаточного усиления не предусмотрели – это раз. Ведение разведки на открытых флангах оставляло желать лучшего – это два. А хотя бы и двух наших просчетов немцам оказалось достаточно, чтобы построить на них свое тактическое преимущество.
Я откровенно высказал все, что думал.
Начать хотя бы с подготовки рейда во вражеский тыл. Времени для этого было достаточно. Мы довели задачу до всех командиров, вплоть до командиров отделений, танков, расчетов. Четко отработали способы взаимодействия, уяснили сигналы. Как будто все было отработано и по линии руководства со стороны вышестоящего штаба. Во время подготовки к рейду у нас в полку побывало немало штабных офицеров, но, когда мы двинулись вперед, представителей от артиллерии в наших боевых порядках не оказалось. И, как уже известно, залпы орудий и «катюш» оказали пехоте не всю ту помощь, на которую можно было рассчитывать. Не обошлось и без опасных ошибок. Я со своим КП шел примерно в километре за боевыми порядками, комбаты – в 500 метрах, ротные командиры – в боевых порядках. Мы видели, что огонь артиллерии, рассчитанный по рубежам, не совпадает с темпами атаки стрелков, что он нас задерживает. Наверняка все сошлось бы и по рубежам, и по минутам, если бы на нашем КП находился представитель артиллерии.