Элемент внезапности находится в прямой зависимости от решительности военачальника. К сожалению, до сего времени у нас наблюдалось, что решительность являлась свойством, обратно пропорциональным рангу и положению начальника: чем больше должность, тем слабее решительность. Степень пригодности военачальника, помимо прочих условий, должна оцениваться в зависимости от его способности действовать решительно и не бояться ответственности. Конечно, решительность должна сочетаться с прочими положительными качествами, наличие коих обязательно для полководца, иначе он принесет только вред, нарушая общий план ведущихся операций и приводя части к бессмысленным потерям. Все это, впрочем, давно разработано в теории и детально освещено в аспекте исторических примеров многими авторитетами военного дела. Нового тут сказать нечего, нам остается только всегда помнить эти истины и не забывать применять их на практике.
«Еще со школьной скамьи я твердо усвоил, что в военном деле важно отвлечь внимание противника от намеченной цели и что успех маневра в очень большой степени зависит от того, насколько тонко противник будет введен в заблуждение относительно истинной цели предпринятой операции.
Внезапность может иметь оперативный и тактический характер. Часто она может оказывать и психологическое воздействие. Ее значение для руководства велико во всех отношениях. Застать врасплох противника – такой может оказаться цель командования.
Действия, предпринимаемые противником внезапно, могут парализовать или подорвать моральную силу, помешать спокойно и трезво оценить обстановку и, наконец, ослабить силу решения. Это относится ко всем военным руководителям и к каждому лицу, находящемуся в их подчинении. Тот, кому в бою удается добиться осуществления внезапных действий по отношению к противнику, ощущает такой прилив сил, который может иметь решающее значение. Следовательно, внезапность является одним из средств достижения успеха. Мысль о внезапности, будь она выражена в активной или в пассивной форме, никогда не должна поэтому покидать командира при выработке им решения.
Враг внезапности – радио. В русской армии, главным образом в артиллерийских и танковых соединений, а также в инженерно-саперных бригадах, была широко распространена отдача распоряжений по радио. Этим пользовались даже в тех случаях, когда в интересах сохранения тайны уместным был бы запрет его. Русский радиокод вскоре был расшифрован. Находясь на Центральном и Северном направлениях Восточного фронта, я был свидетелем того, что отдельные минометные бригады являлись хорошим источником сведений. Русские радисты, которые были не слишком загружены работой, нередко обменивались по радиосети неслужебными сообщениями. А также передавали данные об обстановке, которые часто были очень важными…
Другой враг внезапности – привычки, укоренившиеся в штабах и соединениях русской армии. Весной 1945 года я командовал в Восточной Пруссии группой армий «Север», которая противостояла 3-му Белорусскому фронту. После неоднократно неудавшихся атак в ходе шестинедельного сражения русские несколько раз меняли направление главного удара. После каждой смены огневых позиций артиллерийские соединения докладывали о готовности к ведению огня. И это помогало нам не только установить сосредоточение основных сил, но и сделать вывод, что через два дня после готовности к открытию огня артиллерией начнется (так было всегда) наступление. Это время было необходимо пехоте, которая выдвигалась в последнюю очередь, для занятия исходного рубежа для наступления. Такой была в русской армии схема подготовки к наступлению, позволявшая установить даже день атаки и предотвратить внезапность. Следовательно, смена привычек и способов действий приобретает для достижения внезапности особое значение.
Важным является также то, чтобы не только день, но и час атаки не был внезапным, и главным образом потому, чтобы иметь возможность в нужный момент довести до высшего предела заградительный огонь своих средств. Первоначальная привычка обеих сторон начинать боевые действия на рассвете привела в конечном итоге к тому, что в это время всегда ждали наступления и приводили войска в наивысшую боевую готовность. Поэтому позже стали устанавливать другое время начала наступления.
Первоначально перенос артиллерийского огня в глубину свидетельствовал о начале наступления пехоты, которое уже не являлось для обороняющегося неожиданным. Это привело к тому, что артиллерийский огонь вскоре после его переноса в глубину вновь стали сосредоточивать на переднем крае обороны, это оказывалось неожиданным для обороняющегося и стоило ему больших потерь. Затем снова отказались от вторичного сосредоточения огня на переднем крае и переходили в наступление после его первого переноса в глубину. Это являлось неожиданным для обороняющегося и часто кончалось успешным прорывом его обороны.