Все мы прекрасно понимали, что даже самое идеальное решение, своевременно не дошедшее до исполнителей, превращается в никому не нужную бумажку. А сколько инстанций должно оно пройти, прежде чем его основная суть станет известна сержантам и солдатам! Командир корпуса, командир дивизии, командиры полков, батальонов, рот и наконец, командиры взводов. Пусть каждый из них затратит в среднем по полчаса на изучение армейского боевого приказа и принятие, в соответствии с ним, собственного решения. Получается уйма времени. И это еще не все. Требуется время на шифровку и расшифровку документа, на его передачу по радио, телеграфу или телефону, а в необходимых случаях – на доставку нарочным.
Мы делали все возможное, чтобы максимально сократить эти сроки. Вся тяжесть такой работы, естественно ложилась на штаб.
До начала наступления мы не отдавали письменных приказов – командирам предлагалось все держать в памяти. Детальный, тщательно разработанный, неоднократно проверенный в ходе штабных и полевых учений план наступления имелся в единственном экземпляре лишь в штабе армии.
Задачи армии доводились, как правило, устно с последующим подтверждением письменной директивой (приказом, распоряжением). Устная постановка задач производилась в общих чертах с указанием лишь конечной цели и времени начала боевых действий.
Постановка боевых задач… отличалась аналитической глубиной и четко перспективой, чему опять-таки способствовало наше знание сил, средств, возможностей противника.
В начале мы проработали все вопросы с офицерами штаба и управления полка на местности. И лишь то, что было скрыто от глаз, постарались наглядно представить себе на ящике с песком. Затем такой же комплекс занятий был проведен с офицерами батальонного звена. Они, в свою очередь, довели задачу до подчиненных. При этом на передний край выводились все те, кому положено управлять действиями воинов в предстоящем бою, вплоть до командиров стрелковых отделений, артиллерийских расчетов, танковых экипажей. Добивались, чтобы каждый взводный и отделенный командир точно знал свое направление и объект атаки. От артиллеристов требовалось знать все основные и запасные цели на память.
Неуверенность в приказе порождает неуверенность в исполнении.
Маневренность войск обеих воюющих сторон требует предоставления большей инициативы командирам, а поэтому бессмысленно давать подробные указания и навязывать схемы. В приказе следует в конкретной и четкой форме указать только то, что необходимо сделать. Как сделать – должен решать командир – исполнитель. Чем серьезнее задачи и чем крупнее подразделения, часть или соединение, тем большую свободу действий и инициативу нужно предоставлять их командирам. Как выполнять приказ, вышестоящий начальник может указать лишь в том случае, если он лучше знаком с местностью и обстановкой.
Ничего не говорящие выражения типа «по возможности», «при наличии условий», а также не нужные усиления, например «энергично», «настойчиво», «обязательно», «окончательно», не имеют никакой ценности в условиях суровой действительности и только наносят вред авторитету командования. Но иногда бывало полезно обосновать кажущийся непонятным приказ, например: «С целью обеспечения эвакуации трех танков удерживать занимаемый рубеж до такого-то времени». Это повышало боевой дух немецкого солдата, который хотел знать, почему и в чьих интересах происходит то или иное действие.
Сильной стороной немецкого военного командования с давних пор было то, что оно опиралось на чувство ответственности, на самостоятельность, инициативу командиров всех степеней и по возможности развивало эти качества. Поэтому «указания» в рамках высших военных инстанций и приказы в среднем и низшем звеньях содержали для подчиненных соединений, частей и подразделений в основном «задачу». Конкретное же выполнение этих задач было делом командиров подразделений. Этому характеру управления немецкая сухопутная армия обязана значительной частью успехов, которых она добилась над своими противниками, в армиях которых приказы обычно определяют действия командиров подразделений до отдельных частностей. У нас же такого рода вмешательство в функции подчиненной командной инстанции имели место только в том случае, когда в интересах дела без этого нельзя было обойтись.