Упрямый Галилей полностью

Что под именем Апеллес скрывался некий иезуит, Галилей знал уже в 1613 году (а возможно, и ранее), но то, что это отец Шайнер, ему стало известно много позднее, в марте 1614 года, из письма Чези, который привел цитату, раскрывающую подлинное имя Апеллеса, из опубликованного в 1613 году в Амстердаме трактата по оптике Франсуа д’Агийона, или Агилониуса, сына секретаря Филиппа II Испанского, иезуита, известного в свое время математика, оптика и архитектора1437. В феврале 1615 года Шайнер послал Галилею экземпляр своей работы в надежде, что последний в ответ вышлет ему свои публикации1438. В том же 1615 году Шайнер публикует еще одну небольшую (объемом 34 страницы) работу, где затрагивался вопрос о солнечных пятнах, – Sol ellipticus, которую он также послал Галилею с просьбой высказать свое мнение1439. Как отметил А. Фантоли, «несмотря на то что полемика была выдержана в предельно вежливых тонах, она все-таки способствовала некоторому охлаждению в отношениях между флорентийским ученым и иезуитами», и причиной тому «была не позиция самого Галилея, а скорее резко полемические выпады Шайнера, вызвавшие столь же резкую реакцию со стороны друзей Галилея (а под их влиянием и его самого)»1440. Впрочем, я бы на первое место в указании причин охлаждения отношений между Галилеем и иезуитами поставил именно роль друзей тосканского ученого. Опуская дальнейшие фактологические детали этой запутанной истории отношений Галилея и Шайнера, в которой трудно отделить правого от неправого, отмечу лишь, что к моменту публикации «Dialogo» немецкий иезуит стал закадычным врагом тосканского ученого.

Однако о мотивациях отца Шайнера, которые, в свою очередь, следует рассматривать в контексте происходившего в Обществе Иисуса в начале XVII столетия, сказать необходимо.

На рубеже XVI – XVII веков число членов Общества, а также число контролируемых и спонсируемых Обществом школ заметно возросло. Кроме того, заметно увеличилось количество написанных иезуитами трактатов (в том числе и натурфилософских), а также их тематическое многообразие. Все это привело к известному «плюрализму» мнений по многим вопросам, а потому руководство Общества было озабочено наведением идеологического единообразия, ибо только оно могло обеспечить эффективность его деятельности. Заметим также, что именно на рубеже XVI – XVII веков между иезуитами и доминиканцами развернулась полемика De auxiliis, наиболее острая фаза которой пришлась на 1597 – 1607 годы1441. Наконец, если обратиться к первым годам Тридцатилетней войны, то следует упомянуть еще одно обстоятельство, на которое указал А. Фантоли:

Упомянутое выше инструктивное послание Аквавивы предусматривало введение «строгого и единообразного образования» во всех учебных заведениях, подконтрольных Обществу. Это, в частности, означало, что в теологии следовало придерживаться учения Фомы Аквинского, а в натурфилософии – взглядов Аристотеля (если последние не противоречили христианскому вероучению и согласному мнению Отцов Церкви). Всякие интеллектуальные инновации не поощрялись. В 1613 году Аквавива составил и разослал второе, еще более жесткое послание, которое практически запрещало введение по инициативе членов Общества каких-либо инноваций в сфере философии и теологии. Ослушники не допускались на преподавательские должности, а если они их уже занимали, то их отстраняли от педагогической работы как нарушивших обет послушания, данный ими при вступлении в орден. И в этой ситуации иезуит Шайнер открывает пятна на Солнце, которые к тому же меняют свою конфигурацию, что, как уже было сказано, противоречит аристотелевскому тезису о неизменности неба.