— Петрович, ты чего от меня хочешь? — мне вдруг показалась ужасно нелепой вся эта ситуация.
— Я хотел бы понять, что происходит, и чем мне это грозит.
— На товарища Калинина сейчас покушались, с многочисленными жертвами. Мы скрылись места покушения. Сейчас нам нужно отсидеться и понять как быть. Так тебя устроит? — я начал злится.
— Погоди, Боб. — остановил меня Калинин, надев очки, и обращаясь к Крицину — меня вы знаете, а как вас зовут?
— Павел Петрович Крицин, извозчик.
— Очень рад, Павел Петрович. Нам нужна помощь. Мы можем на вас рассчитывать? Не буду скрывать. Люди, устроившие покушение, намерены закончить начатое.
— Вы — глава нашей страны, товарищ Калинин, можете просто приказать. Рома наводит тут тень на плетень, я и заволновался. Поехали.
— Я надеюсь, ты не повезешь нас в какой-нибудь подпольный бордель, Петрович? — пробурчал я, залезая вслед за Калининым в коляску.
Мне не очень понятно, что там у Михал Иваныча за магическая сила, но похоже, сработала именно она. Потому что вполне гонористый Крицин, уже молча поднял верх пролетки, достал из ящика под сиденьем фуражку железнодорожника с лаковым козырьком и протянул Калинину…
Коляска пересекла Пятницкую, выехала на Ордынку и свернула в сторону Полянки. С момента покушения прошло меньше получаса. Обстановка вокруг была обычно-бытовой, ничем не отличаясь от того, к чему я уже привык. А я пребывал в некоем раздрае и непонятках, совершенно не в силах собраться, и начать думать спокойно и последовательно. После взрывов в Хамовниках, у меня дома объявилась Воронцова. И привела меня в себя, одним своим присутствием. Думаю, так бы я еще долго ходил прифигевший.
Вспомнив, что Сашка, сопровождая Крупскую, должна была прийти в Большой, я совсем затосковал. Но, как ни странно, это помогло собраться. Тем более что мы, судя по всему, приехали.
Я совершенно точно вспомнил, что на месте небольшого дома, во двор которого мы въехали, в будущем будет каменная многоэтажка. Недалеко Болотная, и Серый Дом. Петрович, тем временем слез с козел, привязал вожжи к скобе в стене, и мотнул нам головой предлагая следовать за ним.
Из подъезда мы с пустились в полуподвал под домом. Он, как я понял, почти целиком, был отдельной квартирой. Видимо — Крицина. Что тот и подтвердил, предлагая устраиваться в большой комнате, а сам вышел. Вернувшись, впрочем, спустя мгновение. Только теперь у него в руках был пулемет. Ручной пулемет, с дырчатым кожухом ствола, и пристегнутой коробкой с летной. Как бы не MG. Но напрячься я не успел, потому что Петрович протянул Калинину Браунинг, а мне — потертный наган.
— Все страньше и страньше — хмыкнул я, принимая ствол.
— Чем ты опять недоволен?
— Ты, Пал Петрович, согласно дворянского происхождения, обязан мечтать товарища Калинина придушить, а я, его от тебя оборонять!
— А на самом деле, придушить меня хочешь ты, Боб? — невинно поинтересовался Калинин, вполне профессионально проверив патроны в магазине и поставив ствол на взвод. Ну, революционер, подполье, царские сатрапы, все дела. Освоил, понятно.
— У меня, Михаил Иванович, девушка из командировки вернулась, а я, вместо покупки охапки роз, должен думать как бы нам спрятаться получше. Сосватали мне, работу, понимаешь.
— Ближе к делу, — пресек пустые разговоры Петрович — Что нужно делать, Михаил Иванович?
— Мне нужно знать обстановку в городе… — начал было говорить Калинин, но я его остановил:
— Я, Роман Борисов, сотрудник НКВД. По должности, отвечаю за жизнь и здоровье товарища Калинина. В рамках инструкций, и положения об охране, товарищ Калинин обязан беспрекословно исполнять мои распоряжения и команды, до исчезновения опасности. Поэтому, Петрович, давай определимся, сразу, ты готов выполнять мои приказы?
— Я уже сказал — недовольно буркнул Петрович.
— Отлично, для начала, несколько вопросов.
— Чего стоим? — Крицин прошел за круглый стол по центру комнаты и уселся — присаживайтесь. Кажется, мы здесь долго пробудем, судя по твоему Рома, настрою.
Мы тоже уселись.
— Давай свои вопросы.
— Что за место? Мы случайно не засветимся? Есть черный ход?
— Это моя квартира — подтвердил мои предположения Петрович. — Здесь есть черный ход, во двор. И потайной подземный ход на набережную, на Болотной. Потому и не съезжаю.
Потом мы с пол-часа обсуждали, что и как нужно сделать, в основном споря. Пришли к выводу, что не помешает еще пара человек, присматривать вокруг, и что мне нужно съездить, попробовать связаться с начальством. Звонить из этого района я категорически отказался.
Тут в прихожей зателенькал колокольчик, что сейчас заменяет электрозвонок. Я было схватился за наган, но Крицин, попросил меня успокоиться, и вышел. Некоторое время было слышно, что он с кем то разговаривает. А потом он вошел в комнату в сопровождении двух мужиков. Тех самых кучеров, что нас уже возили сегодня. Петрович махнул рукой на мой направленный на них ствол:
— Знакомьтесь. Это Митяй — он кивнул на здоровенного молодого парня что увез нас от большого — а это дед Кандрат. Они нам помогут.
