Сначала, из дома, а может из калитки возле дома напротив, непонятно, выскочил какой-то неприметный мужичок. По виду — типичный москвич из местных. Да только, справа от меня тут же раздались выстрелы. Чашников, опершись о крышу лимузина, начал садить в мужика из нагана, намереваясь, похоже, отстрелять весь барабан.
Но, в это же мгновение, слева от нас рвануло что-то очень и очень мощное. Настолько мощное, что повернув голову на взрыв, я потрясенно увидел, что трехэтажный дом, с телефонной будкой у стены, и плакатом на брандмауэре, слегка даже расширившись на мгновение, вдруг полностью сложился внутрь, опадая на обломки стен и улицу кусками крыши.
И тут же, с плоской крыши дома, стоящего за рухнувшим, по нам с Берией, заработал весьма серьезный, судя по звуку, пулемет. Как бы не крупный калибр.
Даже в моем впавшем в ступор мозгу, мелькнула мысль, что это враги ловко придумали. Дом, рухнув, полностью открыл маленькую площадь и оцепление для обстрела. И если б не мои супер-способности, и я, и Берия, тут же и кончились бы.
Нарком, к его чести, лишь только началась движуха, одним сильным, максимально неизящным прыжком, оказался рядом со мной. А потом повернулся лицом к пулеметчику, и снял пенсне. Пулемет, смолк, потом дал двойку уже в небо. А потом, я с изумлением увидел появившегося на крыше Ваню Петрухина. Тот наклонился, поднял, как какую то тряпку, пулеметчика себе к лицу, а потом небрежно отбросил. Демонстративно проведя себе по горлу ладонью, в смысле — холодный.
И тут меня прорвало. Я начал говорить, поминая всех богов, матерей, и прочих ипанатов, у которых в центре Москвы творится хер знает что со стрельбой и взрывами.
— Хороший у тебя дед был, Смайли. — сказал Берия не оборачиваясь — Русскому языку до тонкостей обучил. До самых нужных в жизни слов.
— Так вот как, товарищ Берия, вы видите окончание моего контракта? — я сообразил, что глава НКВД не только одаренный, но и в чем его способности.
— Не ссы, Борисов. — он надел пенсне обратно, и повернулся ко мне — На тебя моя одаренность не действует.
— Знаете, Лаврентий Павлович, мне даже проверять вашу честность не хочется. Ведь результаты такой проверки, будут уже не ваша головная боль. Пусть румынские пограничники с этим трупом возятся, да?
— Ты же сам теперь никуда не уедешь, Боб.
— Обязательно уеду!
— Предлагаю пари. — мы повернулись и пошли к подвалу, откуда я совсем недавно вышел — Как только тут чуть разгребем, я тебе предоставлю отпуск на месяц. Поезжай куда хочешь. Так вот, ты вернешься через две недели!
— Почему?!
— Потому что Советский Союз — лучшая в мире страна. А ты, Боб, только свиду мудак, а на самом деле — русский.
— От грузина слышу!
— Ну да. Мы с тобой, Боб, советские люди. Нормальные, а не как эти вон — он кивнул на развалины — чем громче пернешь, тем больше социализма.
— А вот здесь мы с вами, Лаврентий Павлович, не совпадаем. Чем больше прое@а и страданий, тем больше величия.
— Ты, Борисов, своей парадоксальностью, Сашку Воронцову развлекай. Далеко идти?
— Она жива?!
— Что ей сделается? Они даже из комиссариата не успели выехать…
— Вот кстати, Лаврентий Палыч! Вы чем Александру запугали, что она со мной водиться решила?
— Ты больной, что ли? Боб, решив давить на Воронцову, нужно сдать партбилет и написать завещание.
— Да ладно вам, товарищ Берия! Сашка — замечательная. А вам и вовсе, даже гадостей бы говорить не стала.
— А! Так ты еще не познакомился с ее отцом? Хех. Теперь, когда мне понадобиться тебя наказать, Боб… вспомнив это, я передумаю. Жизнь, она сама кого хочешь накажет…
— Гм. Не хочу, но сделаю вам комплимент, товарищ нарком. Мне вдруг стало как то насрать на всю это возню с госперворотами. Мне сделалось тревожно.
— Это азы работы с подчиненными, они должны быть постоянно испуганы…
Явление товарища Калинина из подвала, больше всего напоминало сцену «Партизаны вышли из леса». Верные, вооруженные барбудос, с пулеметом на плече у Палыча, и скромный вождь. Даже унылый зипун, что я спер в кладовке Большого, выглядел героической одеждой военного стратега, а не абы чем.
— Товарищ Калинин, — заговорил Берия — там, у Большого, огромный митинг. Прошел слух что ты погиб, люди отовсюду съезжаются.
Вокруг, между тем, началась веселуха. Вслед нам с наркомом во двор, напугав лошадей, с ревом, задним ходом, въехали Паккард Калинина и МАЗ охраны. Я услышал, как на перекрестке, раздаются команды, и топочут сапоги. Невесть откуда объявившийся Чашников, непринужденно оказался вдруг между Михал Иванычем, и мужиками-извозчиками.
Но вождь не стал так просто расставаться с защитниками. Пожал руку каждому извозчику, и лишь потом уселся в авто.
На переднем сидении уже сидел Ваня Петрухин, вслед Калинину в салон залез Берия, я уселся на откидную сидушку. Чашников захлопнул за мной дверь, и авто поехало.
— Обстановка полностью контролируется, товарищ Калинин — заговорил Берия — все инициаторы и участники заговора, установлены и задержаны.
— Шаман? — спросил Калинин.
