Почувствовав тепло на своём лице, я приоткрыл глаза, и меня ослепил луч солнца, прорвавшийся сквозь ветви сосны, под которой я лежал.
– Вставай, лежебока. Смотри, сколько я земляники собрала! – сказала Лолита и укусила красную ягодку. – Вода в реке очень тёплая.
Она сидела против солнца, лицо её было в прохладной тени, а контур сбившихся рыжих волос был очерчен золотым ореолом.
С пронзительным писком пронеслись над нами ласточки, а тёплый ветер, зашелестев в камышах, донёс свежий аромат реки.
Лолита, скидывая на бегу одежду, плюхнулась в воду в вихре сверкающих капель.
– Ну вот, всю рыбу распугала! – крикнул я ей. – Осторожно, не попадись на крючок!..
– Я золотая рыбка! – воскликнула она, шлёпая руками по воде. – Могу исполнить три желания.
– Но у меня нет желаний! – крикнул я ей и нырнул под воду. Я увидел кружево солнечных зайчиков, скользящих по песчаному дну и стайку серебристых уклеек, блеснувшую на солнце. Я проплыл над самым дном, рассмотрел несколько ракушек, а когда вынырнул, Лолита плеснула мне в лицо водой.
– Почему ты отказываешься от желаний? Разве ты не хочешь, чтобы я была счастливой?
– Хочу. Да… Это моё первое желание. Я хочу, чтобы ты была счастливой.
– Посмотри! – воскликнула Лолита, указывая в небо за моей спиной, – Две радуги! Это счастливый знак. Загадывай ещё скорее, а то радуги исчезнут!
– Я хочу, чтобы мы жили долго-долго.
– А третье?
– Я хочу, чтобы мы друг друга не потеряли.
Мы нырнули под воду, я видел перед собой улыбающееся лицо Лолиты и опять подумал, как в первый день нашей встречи, она – маленький довольный лягушонок. Сверкающие пузырьки воздуха соскальзывали с уголков её губ и, переплетаясь, устремлялись вверх. Между нашими лицами проплыла стайка крохотных мальков, она протянула к ним руку и они проплыли между её пальцами.
Когда мы вынырнули, двойной радуги уже не было.
– Давай я тебе что-то покажу, – сказала Лолита, – для этого надо поплыть вдоль берега.
И она поплыла вдоль высоких камышей, склонявшихся над ней под порывами тёплого ветра. В камышах кипела жизнь: что-то попискивало, хлюпало водой, деловито шуршало, ломая сухие стебли.
– Здесь много гнёзд, – объяснила Лолита, а ещё живут выдры и бобры. Видишь протоку? – спросила она, когда мы проплывали у расступившихся камышей, в глубину которых уходила узкая водяная тропа. – Там у них плотина. Хорошо устроились, никто туда не заглядывает – топко. Бобры и выдры умные, они и в сетку не попадаются.
– А куда мы плывём?
– Сейчас. Уже скоро, – ответила она, и поплыла дальше. Кончики её рыжих волос потемнели от воды и липли к узеньким белым плечам, когда они показывались над водой. Мы проплыли мимо белых кувшинок, на плоских круглых листьях, здесь плыть было тяжело – ноги путались под водой в длинных стеблях. Рядом с нами, крякая, проплыла утка с выводком утят. Один утёнок подплыл очень близко и стал широким клювиком смешно хлюпать в ряске.
Несколько белых бабочек кружились над водой, одна из них упала в воду, но тут же снова взлетела… Так приятно было плыть и чувствовать себя частью этого мира. Камыши шелестели, солнце припекало голову, и, чем дальше мы плыли, тем больше видели в камышах гнёзд с птенцами. Они попискивали, карабкались друг на друга. Никто нас не боялся, и это было так здорово! Лолита заглядывала в гнёзда, с улыбкой кивала мне на них головой и плыла всё дальше и дальше. Тяжёлый, толстый шмель с трудом прогудел над самой водой, облетел нас несколько раз, словно разглядывая, и направился к противоположному берегу реки, а мы с Лолитой переглянулись и, кажется, подумали одно и то же – неужели толстяк долетит? А на мелководье прошла с шипением полоса ряби от мальков, бросившихся врассыпную от окуня.
– Лолита! – позвал я её, но она не оглянулась и поплыла дальше.
– Тихо! – прошептала она. – Здесь нельзя шуметь. Видишь, сколько зверушек! Не будем их пугать. Посмотри, вон уж плывёт.
И я увидел, как подняв над водой маленькую головку, вёртко скользил по поверхности воды маленький уж.
