Кстати говоря, Голубую Фею многие знали: другие дети-волшебники подходили к ней до и после церемонии, здоровались. Но Огонёк о ней ничего не слышал. Зря он, должно быть, последние десять лет сиднем сидел на своем заброшенном маяке… Был у него когда-то приятель, который втирал ему, что долгое одиночество и вообще отгораживание от людей вредит детям-волшебникам, и что это верный признак депрессии, за которой следует исчезновение. Огонёк тогда слушал его лекцию вполуха. Во-первых, он был весел, счастлив, полон мечтами и планами, и ему казалось, что раз уж он уже провел двадцать или тридцать лет в волшебниках, и жизнь для него все еще хороша, никакие такие депрессии его никогда не коснутся. Во-вторых, тот парень был младше, и Огонёк воспринимал его манеру иногда переключаться в «учительский режим» с некоторой долей снисходительности.
Как же его звали, того любителя учить и поучать? Уже не вспомнить. Все его многочисленные дружбы и редкие враждебные отношения слились в сплошной калейдоскоп. От одного приятеля вспоминалась манера стучать себя по подбородку, от другого — смешное словечко, и все это прилеплялось к приметным морковно-рыжим волосам третьего…
Так вот, с магической инициацией получилось легко. Сложности начались позже. Огонёк воспользовался своим правом пройти годичную реабилитацию. Его поселили в общежитии в Лиманионе, которое принадлежало какому-то частному лицею. Для детей-волшебников не то выкупили, не то арендовали целый корпус, в лицее же организовали уроки — и по магии, и по школьной программе, кому это требовалось. Место считалось очень хорошим: в столице имелось еще несколько таких общежитий, но ближе к окраине, и чтобы попасть в центр, кое-кто даже интриговал! Огонёк этого не понимал: ему было все равно.
Не все равно ему стало, когда начались проблемы с деньгами!
Вот чего он точно не ожидал!
Когда он обратился, ему было двенадцать. Времена тогда были тяжелые, не то что нынешние, и семья после потери отца жила скудно. Мама сама тяжело работала, и Огонёк — тогда просто Женька Васильев — тоже был вынужден подрабатывать. Разносил газеты, чистил обувь, иногда бегал по мелким поручениям в ближайших лавках. Как раз лето накануне инициации подработал подручным маляра. Ему нравилось, и плата была неплохая. Он помогал матери покупать картошку, масло, они откладывали на пальто и обувь ему и сестрам. Женька был уверен, что с деньгами он обращаться умеет и проблемы «нынешней молодежи» — то есть тех, кто обратился сравнительно недавно, из благополучных семей в сытую, изобильную современную эпоху — его не коснутся.
Ага, щас!
Он получал стипендию, но очень маленькую. Здраво рассудив, что этого ни на что не хватит, Огонёк тут же нашел подработку как маг: переноска тяжелых грузов по воздуху. Благо, телекинезу он выучился быстро, ведь учили в интернате очень хорошо! Хотя преподавателями были в основном совсем юные ребята и девчонки, которые в детях-волшебниках провели всего ничего. Грузчикам платили неплохо, хотя по закону ему нельзя было работать больше двух часов в день до достижения физиологической зрелости (ограничение снималось после прохождения полной магической сертификации, на которой нужно было доказать, что умеешь лечить себя регенерацией). Но даже два часа в день выходило вполне нормально! Огонёк стал покупать сладости, интересные гаджеты — их оказалось полно, гораздо больше, чем он думал! Опять же, хорошая одежда стоила денег… Но Женька разумно расходовал средства и особо не тревожился. В будущем он собирался освоить медицинскую магию и вообще о деньгах не волноваться.
Однако, чтобы получать заработки, он оформил зарплатную карточку. А потом поддался на посулы банка и оформил кредитку. А потом решил что-то такое купить — он даже уже не помнил, что. Наушники, что ли, покруче, чтобы музыку слушать? Или в кафе захотел пожрать, поскольку столовская еда совсем обрыдла? Причем выбрал невероятно дорогое, не заметив приметы пафосности… Потом новые приятели из общаги уговорили его съездить с ними на выходные развеяться, а то что-то он мрачный такой…
Короче, как-то так вышло, что Женька моментально выбрал кредитный лимит, стали начисляться проценты. К этому финансовому инструменту его прошлый жизненный опыт не подготовил! Денег перестало хватать, и Огонёк обнаружил себя в тисках жестокой экономии. Вздохнув, он сказал себе: «Ладно, сам виноват!» — и засел за учебу и магические упражнения, чтобы не поддаваться соблазнам сходить туда или сюда. Очень хотелось сладкого, к которому Огонёк успел пристраститься еще в бытность ребенком-волшебником, но Женька решил подтянуть силу воли, а то разболталась она как-то у него. И держался.
