Очень много духов просто падает, неисчислимо. Медленно, особенно те, кто не чувствуют на себе всей остроты бытия. Падение происходит нежно и без рывков. А внизу рты разинутые, полные зубов, голодные и тупые. Вот падает человек, потерявший все. Надежду, радость, честь и идеалы. Он уже готов на все, он жалок и презираем, и снизу слышит он: «Да кто ты такой?! Да кто тебе поможет?!» А сверху мать в золотом сиянии, красивая царица, забыв свои регалии, проливая слезы, кричит: «Вытяни рукав, ты слишком далеко! Вытяни рукав, падающий, мне нужно тебя вытянуть». А внизу ужасное зрелище, страшно вспомнить, жутко было видеть. Снизу где-то услышал фразу: «Умирает тот, кто хочет». Там внизу все кроваво. Куски тел, глаза, органы. Я зажмурился.
И снова я выхожу из этого театра событий и оказываюсь перед Безбрежным, и он меня переносит в беспочвенное пространство над звездами, превратившись в того, который назывался Трижды Величайшим, ибо это его ответственность – творить и смешивать. И вот он льет воду из сосуда, которая расплывается, и напоминает ту жижу, что осталась от земляного кома, когда его растопила вода, и она стала замерзать.
– Вода тоже может быть твердой, как и сухая земля, – сказал он. —
Но это все же вода.
Я стал уменьшаться, и ледяные кристаллы все ближе и ближе. И вот все же это не кристаллы, а живые существа, город. И уже я смотрю не просто на множество. Там идет постоянный процесс структуризации. Но он фрагментарный. Ибо суть ее – хищничество. И структурируется она за счет желания превосходства. То есть в основе ее эго, и потому очень хрупка и уязвима. В отличие от структуры земляной, где твердеет масса за счет одного разума на всех.
– У каждой из стихий таких масок в этом театре бессчетно, – прозвучали его слова в моих ушах эхом.
Глава 5
Я стоял на улице. Вокруг темно, и только окна презрительно смотрели сверху на меня, показывая свой внутренний уют и богатство, выказывая свое превосходство. Неизвестно как, но я добрел до так называемой железной дороги. Две железные змеи, освещенные тусклыми фонарями, уходящие в неизвестность. Призрачные голоса, раздающиеся эхом вокруг и редкие гудки издали. Съедающее оледенелое одиночество так же эхом проходило сквозь самые чувствительные места сердца. Но я был в тишине, в темном, холодном, но безмолвном. Такая радость и блаженство от обыкновенной тишины.
Я шел вдоль дороги. Начал замечать красоту вокруг. Деревья в темноте, свирели сверчков в траве. Луговой ночной сырой запах. Откуда он исходит? Как, например, этот типичный запах среди больших домов города, там тысячи кухонь в каждой из квартир. И кухни публичных мест. Кто создает запах луговой? Если это тоже кухни, то, скорее всего, это кухни улиток. Луг – это город улиток.
Вдруг я перестал ощущать собственный вес, ноги стали легкие, а фонари с дороги опустились, грудь невольно расширилась от трепета и испуга. Большая доза влажного воздуха ударила в голову. И тут же я стал резко опускаться, от неуверенности. Снова взял себя в руки и снова поднялся, малейший страх – и я падал. Да что же это такое! И я воспарил над огнями в ночи. Заветного рассвета давно уже не видели мои глаза. Поэтому решил просто лететь вдоль дороги. Может, она приведет меня к чему-то новому. Мысль о том, что я могу двигаться, что я свободен, захватывала.
Я вновь иду к своему рассвету, существует он или нет. Полет мой неровный, с резкими рывками и провалами, все время риск втараниться во что-нибудь. Но ветер, бьющий в лицо, заставлял плакать от счастья, и из меня перла дерзость, иногда сменявшаяся мимолетным неверием. И тут фонари стали отдаляться и сиять ярче. Потом они перемешались беспорядочно. В глазах помутнело, как от пелены, а потом пелена так же быстро спала, и я увидел, что сияют звезды. А под ними сияние из-за гор. То же сияние, не ярче, но и не тусклее. Все то же в моей степи, откуда я так резко испарился в мир больших домов. И тот же я из будущего. Вновь появившийся и рассказывающий мне о рассвете и отвечающий на мой вопрос. Как будто ничего не произошло, как будто я еще тот.
– Там, где ты впервые увидел заветный рассвет, был мрак. Но этот рассвет у тебя внутри. Он есть в каждом. И даже при самой плотной тьме он светит. Только надо его разглядеть. И если ты его замечаешь, то он ведет тебя и все больше захватывает твое внимание. Он называется Уран Маас. Уран – это небо, а Маас – это что-то между зовом-призывом и самым совершенным сиянием, наипрекраснейшей иризацией драгоценного камня. Но сейчас ты уже вышел и к настоящему рассвету, он уже не так далеко.
И снова он стал резко перемещаться, перетекать куда-то – и исчез.
