Кто я? Что со мной происходит? Что все это вокруг значит? Куда я иду? Имеют ли мои желания смысл? Как упорядочить себя? Вопросы возникали в голове, не переставая, как пузыри в бурной воде, наслаиваясь друг на друга, превращаясь в бурную пену. Но главного вопроса я так и не задал себе. Ибо я даже не в силах его до конца оформить. Осознать. Но он есть, он настолько прочно сидит во мне, что я не сомневаюсь. Было ужасно интересно переступить горизонт, найти новые миры, и, может быть, из них сложится вся картина.
Я продолжил свой путь и готов был пройти хоть тысячи пустынь. Вокруг в траве начал замечать оживление, всюду что-то двигалось, перешептывалось, как будто сплетничало. Духи, оживившее пространство. Шагал и оглядывался, во мне почему-то закипело озорство причудливое, игра заблестела в моих глазах. Я чувствовал себя среди своих. Я корчил шутливые оскалы, рычал дико «р-р-р-р-р» и смеялся. И вдруг я посмотрел на свою руку и заметил невиданное. Мое тело начало кристаллизоваться. Я смотрел, как мои руки окаменевают полупрозрачным серым или беловатым минералом, чуть трескаясь внутри и застывая кубическими кристаллами. Так все мое тело стало остро-угловатым. Движения стиснулись, а в позвоночнике – неописуемая пульсация, которая заставляла цепенеть от наслаждения. Так я наполнился невообразимым. При этом контакт с внешним – любой, взглядом, прикосновением и так далее – приносил новое оцепенение счастьем. Я смотрел на все ровно, я так проживал каждый миг, что время почти не двигалось. Каждая трава, личина или камень – все общалось со мной, все мне что-то хотело рассказать, причем не словами, а насыщенной тишиной. Все жило и хотело переполнить собой. И каждая история необъятно интересна. И в каждую деталь рассказа хочется углубиться. И как же вместить их все. И пространство расширяется. Каждый миг был целой жизнью. И в этой каждой жизни тысячи грез. И от этого расширяется время.
Прошло неизвестно сколько времени, и я шел, желая выслушать всех и увидеть все. А движения становились все скованнее. Тогда я увидел реку с мерцающими переливами и попросил ее забрать мои минералы. Я начал трясти их над рекой, они, поблескивая, падали в воды и превращались в искорки и уплывали вдаль. А на другом берегу – резкий подъем в гору, а на теле горы четыре символа. Самый большой из них – по центру, изображение сосредоточенного лица с несколькими острыми прямоугольниками под ним. Я поднимался, я не сдавался, просто хотел идти. Дышал глубоко и жаждал знать, что там. И сердце стучало, и вот край горных вершин.
Сияние рассвета тут заискрило новыми красками. Передо мной распахнулась долина, освещаемая новым светом. Не прямым, но уже видным, а не манящем вдалеке, скромным, но таким блестящем и таинственным. А вверху сияла большая и очень яркая бриллиантовая звезда. Рассвет вспыхивал иногда, как языки костра. Вокруг звезды был ареол, который ухаживал за ней, и кланялся ей, и трепетал, как и я. Время замедлилось, движения стали тягучими. Все было голубо-зеленых оттенков в сине-зеленой дымке среди округлых холмов. Тянущие свои тонкие, как волосы, в гладь воды ветви, такие обворожительные, такие изящные деревья. Они создавали впечатление хрупких и нежных существ, не знающих печали и страха. Они молчали и только трогали воду.
В стороне стояла фигура, довольно большая, только очертания, голубоватого оттенка. Как набросок какой-то, и только верхняя часть. Он пересекся со мной взглядом, что для меня было как удар молнии. Перед глазами вспыхнули картинки, как страницы с иллюстрациями, которые пролистнулись разом множество, которые, как я понял, относились к моему пути жизни. Он пальцем указал на звезду. От него был лишь силуэт, только линии, но каждое его с виду легкое действие как будто создавало резонанс вокруг. Как волны на воде от мощного толчка. И тихим, но твердым голосом он сказал:
– Это утренняя звезда. Возьми ее образ, запомни его. В самую темную ночь иди за ней, ничего не боясь. Она есть твоя воля к жизни.
И очертания его превратились в голубую ленту, которую ветер увлек в таинственную даль.
В долине тишина. Потрясающая тишина. Подошел к берегу. С глаз как будто слезла старая шкура. Все пестрит. И даже в темноте поодаль я чувствую цвета. Я мог любоваться прожилками листьев перед собой. Но дальше в рощах уже темно. Я стремился в эту неизведанную тишь среди повисающих нитей с острыми лепестками. Ушел от берега в рощу этих дивных прекрасноволосых. На миг появившийся таинственный рассвет скрылся опять за горами. Это диковинное дерево, как благородная женщина, которая одним своим образом молчаливо захватывает волю, просто одним своим существованием. Она восхищает, только один взор на нее покоряет. Она скромная и величественная.
