Шел среди деревьев, которые достаточно далеко были друг от друга, чтобы называть это лесом. И среди них не было практически ничего, черная почва. А дальше озера. Их много, как облаков среди редких зарослей. Дальше все больше. И вот я уже хожу по проходам среди озер, пробираясь под кронами, окунающими свои зеленые водопады в зеркала голубой воды. Тишина, от которой звенит в ушах. Абсолютно ничего не происходит. Даже белые кляксы облаков еле шевелятся. И вот что интересно: пребывая в каждом из миров, я считал, что он абсолютен. Все, нет ничего, кроме этой тишины и медленных белых метаморфоз над головой. Но это лишь иллюзия абсолютности, которая увлекает, заставляя забыть всю полноту.
Понял, что я очень устал. Я как будто преодолел тысячу горных вершин и увидел первый проблеск надежды. И позволил себе упасть. Тонкие желтые ветки-волосы всю ночь ласкали мое лицо, а потом шептали: «Просыпайся и будь тверд».
Этот прекрасный синеватый туман. Потом вышел на местность без ничего. Только озера и тьма впереди. Я посмотрел вверх: что там? Посмотрел вперед: что там? Посмотрел по сторонам: что там? Я посмотрел назад: а что же там со мной было? Тот рассвет был моим воображением. Но есть мир, в котором присутствуют все пути. Где я могу выбрать. Мир, прожив в котором, я научусь отличать выдумку от реальности.
Все-таки я не был там. Тот центр схождения стихий всего лишь показал мне свою аллегорию. Как же они выглядят? Эти хитросплетения миров, каких чудовищ или райские наслаждения они рождают, соприкасаясь? Какие же бури там гремят?
Я шел, вдыхая туман, и слышал вдалеке говор. Все ближе. И все отчетливее речь. И вот стоит шатер, горит костер. Он освещает двух собеседников, сидящих с разных сторон костра. Один великан, здоровый, с огромной головой сидящий рядом с шатром, украшенным золотыми орнаментами, над которым нависали ветви цветущего дерева. Его собеседник меньше его, но все равно внушительный и сильный. Великан говорил о конях с гривой, покрытой инеем. Рассказывал, как эти кони выносят месяц на небосвод. Разговор был явно не из простых. А месяц в высоте небес гордо и надменно командовал, как звездный пастух, как вечный, но сменяемый король со своими придворными… Великан продолжал рассказывать, как эти кони движут его по звездным прериям. И про коней с сияющей гривой, которые выносят светило. И так мне понравились их речи, меня как будто они отравили сладким ядом. В бесконечном степном пространстве, разбавленным голубыми водными пятнами. Только этот костер и эти два великана рассуждают об изначальном. Как все зародилось и как существует. И как все пройдет. Говорили о времени. Великан рассказывал, как оно сжимается и разжимается, как оно в изначально тонких градациях материи податливо и является таким же пространством, в котором можно перемещаться. Но чтобы стихии могли проявлять творчество свое, многое было ограничено, ибо нельзя творить там, где уже все есть.
Сел рядом, они высказывались по очереди. Тема переместилась за мир грубых форм. Я врезался в разговор и рассказал о том, что видел и как смешиваются стихии там, на планете людей. В их глазах был азарт. Это было соревнование. Соревнование, в котором великан уже установил победителя. Они зацепились за тему, которую я предложил. Великан сказал:
