– Все формальности грубой материи суть проявления более мощной тонкой. И в формальном своем проявлении полный образ ее теряется настолько, что остается почти что только одна форма. Она красива и создает удивительные по красоте пейзажи, виды, цвета и настроения. Но это почти ничего от их первоисточника. Стихии рождаются первыми. Размножаясь по нескольким уровням грубости, а также выражая себя законами на всех этих уровнях, они делят свои территории в объеме сущего по четырем направлениям. Они разделяют и отрезки времени на сферы влияния: в это время этот главный, в другое время – следующий. И с течением времени делят духов-личин, населяющих любой мир. Каждый кусок вселенной, независимо от того, кому он принадлежит, частично имеет периодичность влияния всех стихий, показывая всю свою полифонию. Оставаясь доминирующей на своей территории или в своем отрезке времени на какой-то территории, она частично поддается влиянию всех остальных трех сил мозаично. Делясь на крупные периоды, малые и микроскопические. Образуя комбинации в пространственном и временном направлении. Таким образом, вселенная есть гладь неповторимых миров и образов с бесконечными неповторимыми периодами своего существования. На уровне макромира, глобальном, местном и микроскопическом. Каждый такой синтез стихий становиться полным и уникальным. Как смесь цветов. Смешаем желтый и синий – получим зеленый, смешаем красный и синий – получим фиолетовый. Если стихия не сталкивается с другими, она погружается в себя, все ее лики начинают вариться в собственном соку и входят в анабиоз. И все это многообразие при этом делится пополам по всем уровням и направлениям. Внутри себя в каждом сегменте, и каждый сегмент в свою очередь тоже. В каждой мозаичной ячейке синтезов, в каждом мире, образе и личине. Делится на тьму и свет, на мужское и женское, на активное и пассивное и так далее. Так же взаимодействия всего во всем делятся на вертикально направленные и горизонтально направленные. Вертикально направленные исходят из принципа «превзойти». В каждом состоянии личина видит низ и верх. Низ есть абсолют, который она избегает. Верх есть абсолют, к которому она стремится. И делит окружающих по принципу, кто ниже и кто выше. Горизонтально направленные взаимодействия ни к чему не стремятся. Действие ради действия. Такие личины всегда со всеми в одном социальном статусе. Но делятся на левых и правых. Мы на земной вариантности миров. На нашей ступени синтез стихий не такой острый, как на земле. Более легок. Здесь они обособлены и мало пересекаются. Варятся в себе. Хотя мы все же на земле, ибо каждая живая и даже неживая планета есть инвариантность по вибрациям своим. Она пускает свои подобия как вниз, в мертвую тьму, так и вверх, в одухотворенную жизнь, в которой земной сюжет событий выражается так, как это описывают народы в своих самых красивых мифах и сказках. Они все есть одна планета, но и все же это разные ее интерпретации. Планета Земля в ее полноте – это есть середина и сосредоточение самого большого множества из самого низа и самого верха. Существа живут в одной из градаций, настроившись на волну, их тела не воспринимают другие параллели. Какую комбинацию ты бы хотел увидеть? – спросил он.
Я рассказал, что прошел через туманную долину, где меня ласкали тонкорукие деревья. Стало интересно увидеть туман.
– То есть воздух, наполненный водой? – спросил великан. —
Красота есть наслаждение истинное, и, как воздух, она уносит вверх в неизведанное. И если ее утяжелить водой, она останется такой же пластичной, но опустится. Не унесет тебя в прострацию. В человеческом мире этот союз создает экстравагантных, всегда интересных творческих личностей. Но на уровне духов это проявляется совсем иначе. На разных сферах стихии проявляют разные свои действия. Это как, допустим, вода. Есть вода, которая наполняет организмы в плотном мире. А есть вода, создающая реку. Есть вода – облака, есть лед. Если ты пойдешь вон в ту сторону, ты увидишь духов воздуха, которые напитаны стихией воды, – сказал великан.
Дальше великан молчал и слушал своего собеседника. И под его громогласную речь и тепло костра я опять провалился в дремоту. Запахи цветущих деревьев, сырая земля. Дым уходил в бесконечность небес, и моя осознанность пропадала с ним. Последнее, что я запомнил: нечто среди ветвей, состоящее из двух кругов – туловища и головы. Двух глаз, черного носа и ушей. Эдакий неповоротливый здоровяк. Стоял, выглядывая из-за ветвей и листьев. Смешной. Он перевел взгляд на меня, и я забылся.
Очнулся, когда костер уже просто дымил без огня. И обезглавленное тело великана у шатра. Головы не было. Спор проигран. «Спор ли?» – улыбнулся я. Прикоснулся к телу мудрейшего. Вокруг стало опять светло. Пошел туда, куда великан показал, среди пестроты белых и сиреневых крон. Вышел к ручью. А на том берегу стоит груша. Та самая, такая благородная. Как она тут оказалась?! Понять не мог. Но это она. Такая статная, нежно кидающая белые лепестки на землю. Не требует ничего. Просто есть, просто восхищает.
