Аус переставил фигуру. Арсений Яковлевич вернулся в комнату, прислушиваясь к разговору.
— Ты ведь знаешь, мы расследуем гибель людей на Комбинате. Любая мелочь может стать важной зацепкой. Например, ты не пытался узнать у Эльзе, где их отец?
— Кажется, погиб в войну. Он был партизаном.
Гаков и майор обменялись короткими взглядами, думая об одном и том же. Парень, увлеченный игрой, пытался выбраться из ловушки, расставленной его ладье.
— Эта девочка, она комсомолка?
— Нет, но я убедил ее вступить, — Павел радостно улыбнулся. — Рассказывал ей о Москве. Эльзе хочет приехать к нам в гости, посмотреть Мавзолей и Кремль. Я ее, конечно, пригласил.
— Шах и мат, — объявил Аус. — Уж не обессудь.
— Дядя Юри, давайте еще партию! Я отыграюсь, — парень смотрел умоляюще.
Майор покачал головой.
— В другой раз, Павка. Поздно, пора тебе спать.
Гаков вышел проводить гостя. Зашел разговор о Бутко. Аус рассказал, что Воронцов просит о закрытии дела по примирению сторон.
— Хорошо бы так, — обрадовался Арсений. — Тарас от горя помешался, это ясно. Осудить легко, а нужно иметь милосердие… Ведь и мы недоглядели. Партийный актив, да я сам… Гложет меня эта мысль — не уберег я Нину.
— У вас, кажется, нет патефона? — спросил майор.
— Нет, всегда Бутко приносили. Я больше люблю живую музыку.
— А где покупают иголки? Вы не в курсе?
Гаков покачал головой.
— Арсений Яковлевич, между нами — что за человек Велиор Ремчуков? Как он попал на Комбинат?
— Он сам, кажется, из Кирова. На Комбинате с ноября прошлого года. Прибыл по рекомендации нарвского обкома. Кончил областные партийные курсы. Претензий к его работе особых нет. Ведет учет, вовлекает молодежь в самодеятельность. Проводит политинформации…
— Ремчуков пытался ухаживать за Ниной?
— Что сказать… Она многим нравилась.
— Как думаете, он способен на убийство?
Гаков вынул пачку «Казбека», предложил папиросу майору, закурил сам.
— Тут как в хорошем детективе — убить мог любой из нас. И у меня был мотив, если рассуждать со стороны… Но Велиор ни при чем. Он в тот вечер уехал в Нарву, в санаторий.
Аус это знал. Журава по его приказу проверял показания свидетелей и лично ездил в дом отдыха, чтоб подтвердить алиби секретаря.
— Что ж, Арсений Яковлевич, спасибо за откровенность. И не сомневайтесь — преступник будет найден и наказан по всей строгости закона.
Гаков молча кивнул.
На углу проспекта майор распрощался с директором, пожали руки.
Прохладный ветер с моря напомнил о приближении осени. Подняв ворот пиджака, Юри зашагал к дому мимо стройки, через новый квартал, где в некоторых окнах уже горел свет — люди заселялись в просторные квартиры.
Подумал о Таисии, вспомнил ее виноватую улыбку, пока она хлопотала возле Воронцова. Близость их горячая вспомнилась, когда он явственно ощутил, что, отдаваясь ему, женщина закрывает сердце. Принимая телом, не пускает в потемки души. И ничего не поделать с этим — глупая штука любовь, не подчиняется ни разуму, ни расчету.
На соседней улице залаяли собаки. Коробка с патефонными иголками — да, нужно осмотреть еще раз квартиру фотографа Кудимова. Послать Жураву по магазинам, пусть узнает. Заодно и сам зайду в аптеку — купить валидола.
Вспоминая разговор с Воронцовым, Аус снова увидел перед глазами дело, которое листал на Лубянке. И документы, удивительные свидетельства времен войны.
