Уранотипия [litres] полностью

Он уже целый год жил в монастыре послушником, и его всё устраивало. В монастырь он пришёл от голода. Мать его умерла, и из дома его тут же выгнали. Мальчика звали Фёдором, а фамилия ему была не положена. Род его был худ, и словам матери о том, что он происходит от какого-то знатного грека, никто не верил.

Иногда он сомневался, нужно ли ему становиться монахом. Думать об этом приходилось по ночам, потому что днём он работал в огороде или возил воду из Иордана. Иордан – так называлась река, которая несла на юг русскую воду.

Всё тут назвали именами из святых книг. На Хермоне он рубил дрова, за Фавором – собирал грибы.

По ночам полагалось спать, а не думать, но Фёдор был ещё слишком молод.

Думы плавно переходили во сны, о которых он никому не рассказывал. Чаще всего ему снилось небо, серое и гладкое, будто лист жести. Он любит смотреть наверх и наяву.

Вот и в этот раз он лёг на холодную землю и принялся смотреть в небо. Небо было похоже на зеркало, и он увидел в нём своё отражение. Оно было безобразно. На него смотрел дурак в подряснике.

Единственным, с кем послушник вёл беседы, был старый монах. Монах был так стар, что никто не знал, сколько ему лет, а сам он это забыл за ненадобностью.

Да и одежды на старом монахе истлели прямо на теле.

Как-то старик заметил, что послушник лежит в саду и смотрит в небо. Будто зверь-черепаха, старик прошёл до святого источника и обратно, а мальчик всё лежал на земле.

Старик заговорил с ним:

– Ты смотришь на птиц?

– Нет, – отвечал мальчик, – я просто смотрю в небо.

– Знаешь, те, кто смотрит на звёзды, мне понятны. Те, кто наблюдает за птицами, мне понятны тоже. А вот того, кто смотрит в пустое место, я вижу впервые. Можешь объяснить, что ты делаешь?

Мальчик честно сказал, что не может. Иногда он видит в пустоте себя, а иногда к бесконечной вышине прибавляется музыка.

Старик объяснил, что прежде, чем глядеть в пустоту, нужно научиться смотреть на звёзды.

И тем летом они вместе лежали в саду, и старик объяснял ему диковинные названия созвездий.

В небе над ними плыли Лебедь, Орёл, Ворон и Журавль. Голубя и Ворона мальчик не видел, и старик объяснял ему, что для этого нужно совершить путешествие на юг. Ворон и Голубь были птицами Ноя, и сперва Ной пустил Ворона искать землю, а затем – Голубя. Голубь принёс ветку в клюве, а Ворон не принёс ничего, потому что заплутал и не вернулся. C тех пор Ворон летает по земле и кричит: «Ковчег! Ковчег!» – и зовёт всякого искать Ковчег вместе. Да вот беда, из этих поисков никто не возвращается.

– А есть ещё созвездие Феникс, иначе называемое «Жар-птица», – говорил старик. – Но его мы не видим, потому что его можно увидеть только над Святой землёй. Да и не дай тебе бог видеть Жар-птицу.

Потом, когда похолодало, они сидели на ступенях у входа в сад, и старик учил его именам птиц.

Оказалось, что птица Стриж летит быстрее мысли и даже спит в небе. Птица Пеликан отрывает у себя куски мяса, чтобы кормить детей, а византийская птица Орёл имеет две головы и постоянно парит над русской землёй.

Но главные русские птицы были Сирин, Алконост, Гамаюн и Жар-птица, иначе называемая «Феникс».

Старик говорил, что на Яблочный Спас сюда, в сад, прилетит птица Сирин и будет петь печальную песню о мёртвых, но потом стряхнёт с перьев животворящую росу, и оттого каждое второе яблоко будет молодильным. В полдень вместо неё прилетит птица Алконост и будет петь о счастье, потому что всегда сперва бывает горе, потом счастье, а затем они чередуются множество раз.

А птица Гамаюн похожа на Стрижа тем, что не касается земли, а всё время находится в полёте. Лишь изредка она садится на ветку, чтобы сказать случайно оказавшемуся рядом человеку важные вещи. Но только не всегда случайный прохожий понимает птичий язык. А Жар-птица живёт вечно, но можно лишь увидеть её свет, на который нельзя смотреть, потому что ослепнешь. Была легенда об одном человеке, что закоптил стекло и стал сквозь него смотреть на Жар-птицу, иначе называемую Фениксом, и увидел: она так прекрасна, что его сердце тут же разорвалось.

– И запомни, мальчик, – сказал старик, – если ты думаешь, что небо пусто, то это не так. В русском небе всегда присутствует какая-нибудь из птиц. Алконост не только поёт, но и отпевает. Когда люди убивают друг друга во множестве, птица Алконост поёт громче птицы Сирин, встречая отлетевшие души. А если ты окажешься один в лесу и почувствуешь ужас, значит где-то рядом птица Гамаюн.

– А все, кто живёт в небе, от ангелов? – спросил мальчик старика.

– Конечно все, но одни от ангелов, а другие от аггелов. В этом важная разница: настоящие ангелы – птицы, а аггелы – то падшие, что птицы, что…

Старик проглотил неприятное ему слово, как кислое яблоко, потому что монаху нехорошо плеваться, и всё-таки продолжил:

– Поймёшь суть птиц, так и суть русского неба поймёшь, а значит, и к Богу ближе будешь.