Уранотипия [litres] полностью

Однажды он увидел одинокого умирающего человека в чёрной рясе. Это был монах-паломник.

Русскому беглецу было очень интересно, откуда умирающий, но тот уже не мог говорить.

Когда монах умер, русский похоронил его по православному обряду, но взял его платье. Мёртвым одежда не нужна, а когда Господь призовёт всех на последний суд, то все будут голые или одеты в то, что выдадут им ангелы.

Беглец стоял у кучи камней, держа в руках подрясник. В этот момент подул северный ветер и стал шевелить лохмотья его военной формы. Он сменился ветром с запада, и на лбу беглеца выступил пот, ветер перешёл к югу, и путник глотнул его, как вино из кувшина, а когда ветер стал западным, его бросило в жар. Когда ветер снова стал северным, то быстро утих. Беглец понял, что, надевая чужую форму, принимает чужую судьбу. И это его устроило.

Он переоделся и стал из офицера монахом.

После этого он продолжил путь на юг – к Иерусалиму.

Однажды он ночевал в руинах какого-то замка, который поставили крестоносцы на этой земле. Он спал, как зверь, и сон его был беспокоен. Вдруг он почувствовал, что земля под ним движется, левая нога не поспевала за правой, и он перевалился со спины на бок. Будто знойный удушливый газ окутал его, и кто-то сказал прямо над ухом:

– Не бойся ничего, ты часть целого и должен жить долго, чтобы передать весть.

Фальшивый монах хотел спросить, что это за весть, но ветер – он не понял, западный или восточный, – унёс облако.

Вместо него появилось сморщенное, как печёное яблоко, лицо няни, и он услышал её голос:

– А мы ему: батюшка Покров, натопи нашу хату без дров! А батюшка Покров не натопит хату без дров. Будет на него ветер с севера, с востока – быть зиме суровой, дует с юга – на снега, на тёплую зиму; переменный – и ей быть переменной.

Потом всё смешалось, и человек в монашеской одежде снова забылся сном.

Поутру он видел, как бурлит Иордан, потому что что-то сместилось от трясения земли и воды потекли чуть иначе.

Монах шёл и шёл, солнце вставало слева и рушилось по правую сторону, и в голове бродило странное воспоминание из чужой жизни о том, что временем можно управлять, если двигаться посолонь или в другую сторону.

Однажды на этом пути он вошёл в лес. На жаре испарялась смола, и он на мгновение почувствовал себя в русской бане.

Что-то упиралось ему в бок, пока он спал, и только утром он посмотрел, что это. С удивлением новоявленный монах обнаружил, что из земли торчит слоновий бивень. Рядом, скрытый толстым слоем упавших иголок, оказался второй. Много лет назад здесь умер или был слон. Монах недолго гадал, откуда он взялся, потому что выдумать ничего не мог. Возможно, этого слона вели на продажу или в дар. А может, у него была какая-то тайна, которой он никогда не узнает.

Наконец он пришёл к Городу, Городу городов, и тут силы оставили его.

Его нашли другие паломники и, ориентируясь на покрой его платья, принесли в монастырь Восточной Веры. Так и было – самозванец был найден в окрестностях монастыря, и, когда его внесли за ограду, для него началась новая жизнь.

Его спросили имя, и он отвечал: Сергий.

Это было правдой.

В монастыре о нём пошла добрая слава. Его любили птицы, время подчинялось ему, также пришелец легко предсказывал, какой ветер будет дуть вечером, а какой – завтра.

Он прожил в монастыре много лет, постепенно сокращая свои путешествия в Город и замыкаясь в своей келье, как в скорлупе яйца.

Когда зрение стало оставлять его, он не испугался. В темноте ему являлись яркие видения – одни из прошлого, а другие из будущего. Он видел странные процессии, шедшие по бывшей столице в знак перемены времени. Он видел странных птиц в далёком небе, а также карты неизвестных городов.

И наконец к нему пришёл образ Небесного Града, о котором он позволил себе сообщить настоятелю. Тот отправил бумагу специальному человеку в Константинополе, а затем она уплыла на корабле в Одессу. И вот его видение превратилось в трёх путешественников, явившихся в его темноту.

Теперь он вспоминал птиц и зверей.

Те, кто пришёл к нему, вероятно, не были людьми. По крайней мере, он не был в этом уверен. Они имели человеческий облик, но были в послании, а не в собственной воле. Теперь ему и вовсе казалось, что он составляет с ними одно существо. Лев, бык, орёл и он – их человек, самый несовершенный из них оттого, что прожил слишком много жизней. Они были перед ним как львёнок, телок и орлёнок, со своими изобретениями и надеждами, метаниями, а также требованием устава и справедливости.

Они были одним существом, предсказанным пророком Иезекиилем, стражами четырёх углов Господнего Трона и четырёх пределов рая.

Тетраморфом называли и четырёх евангелистов, и в образе льва представал Марк, тельцом был Лука, Иоанн – орлом, а Матфей исполнял роль ангела. Но старик понимал, что все они не претендуют на роль херувимов или евангелистов. Иезекииль говорил, что у каждого из этих существ по четыре лица, а ноги их сверкают, как блестящая медь.

Но явившиеся к старику были обычными людьми. Сапоги их не сверкали, а были покрыты пылью. Они обросли бородами, и пыль пряталась и там.