– Черти только являются! Военнослужащие прибывают! Встать в строй! – поумерил полковник Володькину радость. Володька посеменил на отведённое в строю последнее место, по ранжиру.
– Рядовой Комаров! Бегом – ко мне! – раздалась повторная команда, предоставлявшая рядовому шанс исправить допущенную промашку.
К изумлению честной публики, рядовой Комаров в точности повторил свой недавний доклад о явлении рядового высокому начальству. Начальство недоуменно вскинуло к папахе густые чёрные брови и более доходчиво подчеркнуло разницу между военнослужащими и чертями. Замороченный рядовой колобком покатился туда, куда его и послали, – в строй ухмыляющихся товарищей, ожидавших развязки комедийного сюжета. Едва бедолага занял привычное место в шеренге, как в третий раз услышал свою фамилию. Побежал. В затуманенном Володькином сознании то мерещились кривляющиеся черти, то маячила грозная полковничья тень…
– Товарищ полковник! – бодро приступил прибывший к рапорту. – Рядовой Комаров по вашему приказанию… – шеренга застыла в ожидании долгожданного слова… – Явился!
Участники очередного «явления» застыли в немой сцене, отказываясь понимать происходящее…
– Прибыл… – упавшим голосом поправился верный претендент на роль бравого солдата Швейка. Полковник, безнадёжно махнув рукой, молча указал ему на место в строю… После занятий дружки попытались выяснить у Володи причину его непредсказуемого поведения.
– Сам не знаю, как это получилось! Бегу и думаю: только бы не сказать «явился», только бы не сказать… А потом так и говорю… – удручённо объяснялся тот.
– Ты, Володя, никогда не мучайся над тем, чего не надо делать, – заявил Зот Тоболкин, староста группы, пользующийся среди студенческой братии непререкаемым авторитетом, – зато твёрдо знай, что делать необходимо. Тогда никакие черти тебе не станут помехой.
К сожалению группы, наш староста, замечательный товарищ и гражданин страны, не справился с учебной программой и был отчислен из института уже с первого курса.
Физтехи и радиотехи, правофланговые студенческих рядов, жили в прекрасном здании общежития, выстроенном не где-нибудь на задворках, а на центральной улице города. Здесь по субботним вечерам раскручивалась зажигательная танцевальная программа, на которую слеталась студенческая молодёжь, больше девушки. Записи зарубежной эстрады последней моды, популярных в народе советских певцов, для которых были закрыты каналы телерадиовещания, ублажали продвинутую публику. Клавдия Шульженко, Леонид Утёсов, Валерий Ободзинский, Вадим Козин – не имена, а жемчужная нить! Утёсов давал концерт в ресторане «Большой Урал», других звёзд эстрады слушали в записях по радио и на грампластинках. По выходным просторный входной вестибюль общежития был полон радостного волнения и не утихающего гула. Рок-н-ролл, жанр популярной зарубежной музыки, включающий афроамериканские мотивы – блюз, кантри. Быстрый темп, раскованность движений – это рок-н-ролл, исполняемый под электрогитару, саксофон – что может быть более романтичным, уводящим в иные миры, отрешённые от тусклой действительности? Под стать ему – буги-вуги, весёлые, беззаботные танцы, в которых молодые люди погружались в музыку с импровизациями в быстрых движениях ног. Был в моде и фокстрот. В размашистых движениях, когда сам танцор не знает, куда следующим моментом дёрнутся его руки и ноги, молодость отображала скорости космического века, ворвавшиеся в привычные человеческие устои. Стильные танцы подвергались общественному порицанию, но тем слаще был запретный плод. Томное танго располагало к единению пар, к чувственному настрою.
Студенческое общежитие располагалось по улице Ленина, дом № 66, в красивом пятиэтажном здании. Внутренняя планировка строения отличалась добротностью и продуманностью решений. Широкие лестницы, комнаты для занятий, столовая, просторные умывальные комнаты. Не зря общежитие прозвали «десяткой», значит, выглядело оно на высший разряд.
