Началось с того, что в комнате вдруг чиркнула спичка. Женщина, вздрогнув от неожиданности, огляделась вокруг – никого! Что за невидимка объявился где-то рядом с ней? Посетительнице стало не по себе, она внутренне подобралась, внимательно оглядываясь по сторонам и готовая к новым неожиданностям, которые не заставили себя долго ждать. Из-под Вовиной кровати пошёл дым! Пожар? Магия? И почему именно под сыновней кроватью затаилась неведомая угроза? Все смешалось в голове встревоженной мамы…
Женщина встала, осторожно подошла к Вовиному обиталищу и, преодолевая подступившие страхи, нагнулась, заглядывая под лежанку. Боже! Там лежал человек! Он был в спальном мешке, под головой – рюкзак. В руках у человека находилась раскрытая книга, во рту – курительная трубка.
– Что вы читаете? – неожиданно для себя спросила мама.
– Квантовую механику, – спокойно ответил человек с курительной трубкой, оказавшийся студентом.
– Но почему вы эту механику читаете под кроватью? – поинтересовалась несведущая женщина.
– Я здесь живу, меня выписали из общежития, – пояснил обитатель подкроватного пространства, выпуская очередную порцию дыма.
– И как вам тут, не тесно? – участливо спросила собеседница.
– В жизни тесно не бывает, это доказал ещё Диоген, – рассудил Игорь Бондарев.
– Кто такой Диоген? – Вовиной маме надо было досконально разобраться в обстановке.
– Древнегреческий философ, который жил в бочке…
– Как у вас интересно! – не скрывала своего любопытства повеселевшая мамаша. – Но ты можешь хотя бы заниматься за столом?
– Не могу. Меня застукает Гомонов и вышвырнет вон.
– Какой ужасный человек! – возмутилась мамаша. – Но ты хоть в магазин-то ходишь?
– Хожу, но редко, у меня ботинки дырявые. Но мне всё приносит Вова, он настоящий товарищ…
Когда Вова вернулся из библиотеки, он застал умилительную картину. Его любимая мама, расположившись на полу на четвереньках и засунув голову под кровать, вела с Игорем оживлённую беседу. Вылазить оттуда она отказывалась и уверяла Вову, что у него под кроватью живёт чудесный человек, которому надо немедленно купить ботинки и спасти от этого ужасного Гомонова…
Другие выселенцы, расположенные к законопослушанию, безропотно распрощались со студенческим убежищем. Сложив нехитрые пожитки, изгнанники двинулись на поиски крова над головой. Они тогда ещё не ведали, что страну ожидает застойное болото. Они даже не предполагали, что к концу столетия улицы и строения окончательно обветшают, что жители будут пробираться к домашнему очагу по обшарпанным лестничным маршрутам, а служащие ютиться в замызганных помещениях. К тому времени убогие поселения будут представлять собой единую общенациональную общагу, для облагораживания которой и «верхи», и «низы» не проявят должного усердия, доведя до развала возводимый ими строй всеобщего равенства и справедливости.
У свежего номера стенной газеты БОКС, что по аббревиатуре означало – Боевой Орган Комсомольской Сатиры, всегда толпился люд, уделяющий потехе час. Там было полно юморины. Под репродукцией известного полотна стояла надпись: «Картина Шишкина “Дубы”. Посвящается второгодникам».
А над заметкой о девушке, укравшей в раздевалке несколько модных болоньевых плащей, как бы случайно оказался крупный газетный заголовок: «Сук надо рубить». Газета выпускалась размером в шесть ватманских листов поочерёдно бригадами разных факультетов. Белый фон закрашивался гуашью, заполнялся страницами старых журналов и даже приклеенными листьями, создававшими беспорядочный и забавный антураж.
Как тут не последовать заразительному примеру? В группе ФТ-60 образовалась редколлегия сатириков и юмористов, в которую вошли Эдди Марченко, Валера Чепурко и Виктор Найдёнов. Они выпускали рукописный журнал под интригующим названием «До боли в аппендиксе», в котором публиковали собственные творения футуристического толка, иной раз удостаивали вниманием ярких представителей Серебряного века Александра Блока или Андрея Белого. Создатели отвлечённых образов считали безвкусицей называть белое белым, а чёрное – чёрным, что и без того всем понятно. Поэзия модернистов и символистов – для аристократии, для натур, владеющих иррациональным пониманием действительности; она отражает и передаёт читателю потаённый, едва обозначенный смысл, порой неясный самому автору. Впрочем, его не надо понимать, а только чувствовать и ощущать. Об этом толковала, разъясняя непосвящённым читателям суть абстрактной метафоры, «декадентская мадонна» Зинаида Гиппиус:
Журнал быстро приобрёл популярность, но расходился из рук в руки исключительно по свободно мыслящим слоям студенчества. Комсомольцы-стукачи насторожились и устроили тихую охоту за таинственным рассадником крамолы. На третьем-четвёртом выпуске журнала им удалось выманить подпольное издание у доверчивых простачков и доставить его в деканат.
