Конференция, подкреплённая «здоровыми силами», резолюцию приняла, но в сознании десятитысячной комсомольской братии института остался горький осадок. На демонстрации Седьмого ноября никто не взял в свои честные руки портреты членов Президиума ЦК КПСС. На институтский митинг по случаю награждения славного комсомола за освоение целинных и залежных земель орденом Ленина явилось десять человек. Пришлось организаторам митинга снимать с занятий два студенческих потока «на общественно-практическое мероприятие». В Свердловск прибыл секретарь ЦК ВЛКСМ Сергей Павлов и, по словам Артура, в личной беседе сказал, что он разделяет многие взгляды из его выступления, но народ к реформам пока не готов.
Затем Павлов предупредил, что если сами комсомольцы не примут «правильное решение», то Москва готова расформировать неблагонадёжный факультет.
Комсомольцам ФТФ давался шанс проявить политическую зрелость.
Как человек ответственный, Артур пошёл по группам каяться в прегрешениях и убеждать студентов в необходимости исключения его самого из комсомола. Убедил. Пятнадцатого ноября факультетское собрание исключило своего боевого товарища из членов ВЛКСМ, хотя девять комсомольцев были категорически «против», а через день он был отчислен из института со справкой «за антисоветское выступление на комсомольской конференции». Получив «волчий билет», Немелков уехал в родной Челябинск, куда примчалась комсомолка Рая, поддерживавшая Артура в затеянной передряге. Она призналась в неодолимом влечении её комсомольского сердца к человеку, противостоявшему несокрушимой системе. Артур, утративший возможность получения диплома атомщика, нашёл личное и семейное счастье с единомышленницей Раей. Любовь, знаете ли, сильнее любого произвола.
На факультете, отмеченном чёрным пятном политической незрелости, отстранили от выборных должностей секретаря партбюро В. В. Пушкарёва, участника Великой Отечественной войны, и секретаря комсомольского бюро Г. Писчасова. В следующем году структура факультетской комсомольской организации была реорганизована, вместо курсовых организаций, состоящих из разобщённых групп физиков и химиков, были созданы организации, сплочённые интересами по специальностям. Вертикальная структура подпадала под влияние кафедр и имела свои преимущества хотя бы в том, что старшие курсы могли передавать накопленный опыт младшим. На третьем курсе я и был избран секретарём комсомольского бюро специальности № 23, по кафедре технической физики, которая в ту пору была преобразована в кафедру молекулярной физики.
…На том и завершились литературные изыскания поклонников формалистического направления в искусстве. Один из эксклюзивных номеров, вызывающих боль в аппендиксе, я привёз в Свердловск-44, где всякий раз встречался со школьным другом, Валентином Сёмушкиным, сотрудником Уральского электрохимического комбината; он учился на вечернем отделении Уральского филиала МИФИ. С Валентином мы закупали батарею бутылок чешского пива, завозимого в элитный городок, или болгарского сухого вина и проводили выходные дни за шахматной доской, обсуждая актуальные вопросы бытия. Ему я и выложил собрание сочинений новаторского толка. Будучи сторонником метода социалистического реализма, Валентин не оценил вычурные начинания молодых новаторов, страдающих предпочтением формы над содержанием и подчёркнутым индивидуализмом.
На выходе от друга я опустил журнал, хождение которого в институте не допускалось, в соседский почтовый ящик. Пусть люди повеселятся. В очередной приезд Валентин устроил мне головомойку за опрометчивый поступок, и поделом. Соседи восприняли подкинутую литературу за идеологическую провокацию и отнесли её куда следует, точнее, по широко известному в городе адресу: улица Уральская 5, КГБ. Подъезд, где проживал Сёмушкин, был оцеплен нарядом милиции, всех впускали, но никого не выпускали. Жители были опрошены на предмет объявившейся подпольной агентуры, за связь с которой грозило выселение из закрытого города за сорок восемь часов.
Прощай, серебряный век! Никаких условий для молодых талантов!
Преследованию подвергались не только наши студенческие выпуски самиздата тиражом в один экземпляр, но и московские журналы «Новый мир» и «Юность», пользовавшиеся широкой популярностью у читающей публики. Тот же Павлов, с 1959-го первый секретарь ЦК ВЛКСМ, на комсомольском Пленуме обрушился на авторитетные издания с обвинениями в том, что они воспевают «
