– Посмотрел я ваши вирши. Забавно, но и вольнодумства хватает с избытком. Вот вы пишете: «Не будем доить трактором козу!». Вы на что, товарищи, намекаете, что в наших колхозах электродоилок нет?
– Ни в коем случае, Паригорий Евстафьевич! Как раз наоборот! Мы призываем шире применять наши замечательные электродоилки, а не доить коз трактором. Помните, лучший советский поэт Владимир Маяковский писал:
– Вот что, любители аллегорий. Прекратите марать бумагу, иначе будет вам из института водосточная труба. Что-то рано вы забыли о Немелкове! Пока свободен, а журнальчик я оставлю в сейфе как вещественное доказательство. И лучше вам впредь не попадаться.
Весь институт знал о прегрешениях Артура Немелкова. Его имя прогремело в 1956-м на комсомольской отчётно-выборной конференции, где атомщики с физтеха затеяли такую бучу, что всем чертям стало тошно. После основного доклада делегат ФТФ Немелков, заместитель секретаря факультетского бюро, должен был задать тон дальнейшим выступлениям. Он и задал, надолго взбаламутив весь институт. Бомба, а не выступление! Делегат-атомщик смело вскрыл существующие общественные пороки, указав, что комсомол перестал быть политической организацией и нуждается в пересмотре Устава, что в обществе наступила апатия, вызванная тем, что советские люди отлучены от собственности, а аппарат погряз в бюрократизме и всё такое прочее, в результате чего социализм рухнул ровно через тридцать пять годков. Другого не могло быть, коли верхи не услышали тогда голос делегата с физтеха.
Конференция взбудоражилась. Всё в ней пошло наперекосяк. Преподаватель кафедры марксизма-ленинизма Иванова с позиции науки поддержала тезис Немелкова о порочности безальтернативных выборов в Советы, когда избиратели «выбирают» депутата из одного кандидата. Сколько ни выбирай, а результат один. Комсомолка Мишарина сообщила с трибуны, что ей поручено зачитать список кандидатов в члены будущего состава комитета комсомола, который кем-то «уже утверждён». Вызванный на трибуну для пояснения творящегося бедлама секретарь комсомольского комитета ФТФ Г. Писчасов назвал выступление своего заместителя «своевременным и нужным». Коммунисты растерялись.
Почуяв, что запахло жареным, на второй день работы конференции прибыл секретарь обкома КПСС В. А. Куроедов, прихвативший в подмогу секретаря горкома партии Б. Осипова. Парторганизация института тоже не сидела сложа руки, и после вечерней обработки делегаций с трибуны зазвучала «коллективная мысль». Немелков обвинялся в том, что он некоторые имеющиеся ошибки распространил на всю страну и даже на партию, а также в троцкизме и правом оппортунизме. Но сторонники борца за справедливость не сдавались, к трибуне рвались толпами. Активность участников, которой так не хватало на «штатных» собраниях, зашкаливала, её невозможно было обуздать. Решили принять демократическую декларацию, осудив в ней некоторые положения из выступления зачинщика суматохи, не отбрасывая, однако, рациональные зерна, а дискуссию перенести в массы, на факультеты и в группы. Дискуссию перенесли, а текст выступления, всполошившего институт, не предоставили, чтобы «не распространять крамолу». Что тогда обсуждать? Обсуждали текущий момент. Занятия прекратились. Кругом дебаты. Институт погрузился в обстановку партийных дискуссий двадцатилетней давности.
ЦК ВЛКСМ, связавшись с ЦК КПСС, передал в институт заключение свыше о том, что конференция «
