Студенческая группа ФТ-60, как и весь факультет, сплошь состояла из членов ВЛКСМ, разве что Владимир Половников, отслуживший на флоте четыре года, считал себя выбывшим из «детской команды». Да ещё Юрий Дмитриев, десантник, преследовавший по Прибалтике «лесных братьев», недавних гитлеровских союзников, состоял членом КПСС. На его счету было шестьдесят прыжков с парашютом, один из которых кончился приземлением на противопехотную мину. Врачи починили десантника с головы до пят, но с разорвавшимися барабанными перепонками он приобрёл способность дышать не только носом и ртом, но и ушами. Новый Ихтиандр раз за разом выигрывал пари на задержку дыхания, пока не разобрались в особенностях его дыхательной системы. Но вернёмся к делам комсомольской группы, решившей на собрании установить дружеские отношения с одной из студенческих групп экономического факультета, в составе которого в явном большинстве преобладали девушки. На физико-технический факультет лиц прекрасного пола не принимали из соображений безопасности их материнского здоровья. Потому-то преподаватель курса измерений физических параметров Аэлита Константиновна Штольц была крайне удивлена, когда на первой перекличке студентов группы наткнулась в журнале на девичью фамилию.
– Дуб́ ина? – вопрошающе произнесла Аэлита, деликатно поставив ударение на первый слог. – У вас в группе девушка?
Встал Анатолий и во всеуслышание представился, чётко перенеся ударение на второй слог. Девичья фамилия превратилась в мужицкую. Надо сказать, что наш сокурсник уродился в семье Дубининых, но при его регистрации местный поп казахстанской провинции, склонный к балагурству, проставил в церковной книге невинному дитяте фамильное наречение экзотического смысла. Способный ученик, Толя Дубина по окончании средней школы в ней же преподавал физику, что послужило ему лучшей подготовкой для поступления на физтех. Окончив УПИ, Анатолий угодил в научный ядерный центр мирового уровня в подмосковном городе Обнинске, первом российском Наукограде. Там он вернул себе законную родовую фамилию, исправив поповский ляпсус; стал доктором технических наук. Вот тебе и Дубина!
Итак, мне, комсоргу группы, предстояло исполнить некую деликатную миссию, с которой я и направился в комсомольский комитет экономического факультета. Там, недолго думая, адресовали меня в группу, где комсоргом была некая Леонора Марли, числившаяся в комитете в числе лучших активисток, в чём позже я имел возможность не однажды убедиться. В перерывах между лекционными парами институт напоминал московское метро в часы пик. Плотные студенческие колонны двигались по широким коридорам и подземным переходам, добираясь до очередной учебной аудитории, которая могла оказаться там, где ей заблагорассудится. В таком потоке на лестничном пролёте экономфака до меня донёсся девичий голос в адрес разбегающихся студенток: «Девчонки! Не забудьте, встречаемся в четыре часа!» Я присмотрелся к организатору назначенной встречи: девушка в голубом платье с тонкой талией и большим, во все плечи, белым воротом. Прямо Людмила Гурченко из «Карнавальной ночи», только без муфты. Я понял, что с этой девичьей командой предстояло встретиться нашей группе, ведь она была назначена тем же часом в одной из экономических аудиторий.
Предчувствия меня не обманули. Леонора, в обиходе звавшаяся Нолей, и впрямь была великая затейница, активистка и, можно сказать, красавица. Художественная самодеятельность была ей тем же, что рыбам водная стихия. Пела в знаменитой капелле института, которая под управлением большого знатока хорового искусства Рожанского брала призы среди самодеятельных коллективов, но могла поспорить и с профессионалами. Была та активистка и отменной швеёй, кто бы её обучал? В советские времена истые модницы брали дело обретения нарядов в свои искусные руки, создавая шедевры изысканного женского одеяния, хоть выходи в нём на мировой подиум.
На совместной встрече двух групп наметили проведение совместного вечера отдыха, на чём и закончились совместные культурно-массовые мероприятия, но комсорги не оставляли надежды на их продолжение, изыскивая варианты коллективного содружества. Тому способствовало близкое к общежитию место жительства Леоноры. Всего-то через дорогу, в доме соседней улицы Первомайской, проживала эстонская семья Марли, занимающая в коммунальной квартире две смежные комнаты. Дворик был уютный, со скамейками, на которых, бывало, организаторы комсомольских затей допоздна засиживались тёплыми вечерами, так что иной раз девушка погружалась в лёгкий сон в объятьях спутника.
