Комнаты, в которых Леонора жила с отцом Яном Антоновичем и бабушкой Амалией, были обставлены просто, но всегда чисто прибраны. Отец, главный механик автоколонны № 1212, что по улице Завокзальная, 30, своими руками изготовил комод, стиральную машину и всякую мелочь. За порядком следила бабушка, высокая, спокойная и сохранившая следы красоты. Её отличало чувство непоказного достоинства человека, однажды проторившего путь к жизненному успеху. Когда-то она владела крепким хозяйством, за что была раскулачена, потому и знала себе цену, а свою волю и твёрдый характер передала внучке. Однажды объявившись в гостеприимной квартире, я зачастил в неё и был радушно принят хозяевами. К родителям в Верх-Нейвинск выезжал по выходным.
Летом 1962-го мы с Леонорой крепнущим комсомольским союзом взяли курс на Сочи. Остановились в частном доме, где хозяйка сдавала комнату по рублю в сутки, а её дочь, работавшая контролёром в новом шикарном кинотеатре «Мир», пропускала нас на сеансы бесплатно. Все условия для отдыха «диким» способом. На центральный городской пляж, где яблоку было некуда упасть, ездили городским автобусом. На улочках, утопающих в пальмах, эвкалиптах и магнолиях, привлекали уютные уголки общественного питания. Множество мелких кафе на открытом воздухе. Ограды из тонких прутьев, по которым вились виноградные лозы, образуя зелёную стену. Вьющаяся поросль заменяла и потолочные перекрытия; посетители сидели в зелёном раю: не горожане, а дети природы. Простенькие столики создавали впечатление старинного быта; на виду очаг, где мастера грузинской кухни готовили ароматные шашлыки на длинных шампурах. Приветливые девушки разносили по столам заказы, к ним бутылки кавказских вин.
Быстро освоившись в городе, где никто не работал, а все отдыхали, мы активно включились в экскурсионные поездки по злачным местечкам в черте города и за пределами. Замечательный мир открывался в Ботаническом саду, где благоухали экзотические растения из разных уголков мира. В тисо-самшитовой роще в жаркие дни царили полумрак и прохлада, цепкие лианы жадно обвивали древесные стволы, устремляясь наверх, к солнцу, а там густые кроны сплетались в сплошной зелёный массив, отделяющий небо от земли. На башню горы Ахун, видимую со всех концов города, дорога вела по серпантину на высоту, откуда открывался захватывающий вид на ландшафты Кавказских гор, уходящих в бесконечных пересечениях хребтов и кряжей к далёкому, синеющему в мареве горизонту. Не зря же Михаил Лермонтов славил полюбившийся ему Кавказ, который стал, по сути, главным героем его произведений. Читаешь «Мцыри» или «Демона», а в памяти остаются волшебные картины горных пейзажей. Закрадывается подозрение, что сюжеты тех произведений были для поэта лишь поводом к описанию природного великолепия. Были и более далёкие поездки. На Красной поляне, ныне широко освоенной, в те благословенные времена, куда ни глянь, пустынные дикие склоны, покрытые дикоросами, и никакой не виделось поляны, сколько ни вглядывайся, лишь гора с горой сходились и расходились, открывая виды на новые горы. Из Сочи совершили путешествие по Абхазии. На берегу голубого озера Рица, затерявшегося в кольце изумрудных гор, стояло небольшое гостиничное сооружение да деревянный настил над прибрежной кромкой воды, вот и вся инфраструктура. В сторонке, на берегу озера, дача Сталина, тоже незамысловатая.
Скромности в быту вождю не занимать. Запомнилась дорога к озеру, узкая, прижимавшаяся к горному склону, а с другой стороны то обрыв, то пропасть, куда лучше не заглядывать. По всем маршрутам картины первозданной природы, влекущие нетронутой дикостью. Поездка вдоль морского побережья имела своё, особое очарование. Море – вечно живая субстанция планеты, находящаяся в постоянном движении и волнении, а то кидающаяся в яростных накатах водных громадин на прибрежную твердь. Море – это бушующая жизнь планеты, в отличие от окаменевшей земной коры, подающей признаки жизни лишь в колыханиях лесных покровов, и те безжалостно уничтожаются алчным человеком. Человек, эта живущая меркантильными интересами бабочка-однодневка, страшно далёк от природы, от человечества, потому-то он беззаботно рубит сук, на котором сидит, обращая континенты в пустыни Сахара. На век бабочки-однодневки леса пока хватает, хотя с натяжкой, а до судеб человечества ему и дела нет. Человек и есть первый враг человечества.
Не обременяя себя планетарными проблемами, мы нежились на пляжах Пицунды. И все-то было замечательно, кроме неудобства с песком, налипавшим на ступни, когда надо было перед уходом надевать обувку. Как избавиться от помехи? Моя находчивая спутница – решительности ей было не занимать – и здесь нашлась, ловко закинув ногу для омовения в мойку под краном, назначение которого предписывалось объявлением: «Вода для мытья фруктов». Во взглядах собравшейся очереди с фруктовыми припасами читалось неодобрение вызывающего поступка неучтивой девицы.
