Но вот получен диплом. Узнав о намерении тройки ангарских дипломников остаться на комбинате, заведующий кафедрой Григорий Тимофеевич Щёголев произнёс знаменитую фразу: «Лучше Сибирью начать, чем ею кончить». Мне же судьба прописала новое место жительства как постоянное. Диплом в кармане, и настало время обернуться в Уфу, за невестой, Леонорой Яновной Марли, которая годом раньше была распределена на тамошний завод № 26 по строительству самолётных двигателей. Именно на нём в военные годы работал над конструированием лабораторного образца центрифуги профессор Ланге. В комнатушку планового отдела она ходила через ремонтный цех, в котором был изготовлен тот опытный образец. Наша переписка не прекращалась весь год, письма летели каждый день да через день, одно за другим, из Ангарска в Уфу и обратно. Руководство уфимского завода вникло в положение молодых специалистов и благословило новую декабристку, устремившуюся за женихом на сибирское поселение. В трудовой книжке «декабристки» появилась запись: «уволить в связи с переводом по месту работы мужа». С такой формулировкой нам оставалось одно – комсомольский союз скрепить брачным. Из Уфы – в Свердловск, где сыграли комсомольскую свадьбу в кругу не разъехавшихся сокурсников, друзей и близких родственников. В Ангарске – новый визит к директору, сдержавшему своё обещание. С первой встречи, состоявшейся в ведомственной гостинице «Южная», Виктор Фёдорович распорядился поселить прибывшую семью здесь же, с оплатой по тарифу общежития. Меня после короткой стажировки приняли сменным технологом в подразделение, по теме которого я защищал диплом, а супругу устроили на два месяца вожатой в летний пионерлагерь, затем, после проверки документов компетентными органами, экономистом в один из энергетических цехов комбината. Через полгода наша счастливая семейная пара въехала в однокомнатную квартиру. Оставалось жить и трудиться. Вместе со мной на комбинат прибыл Виктор Найдёнов, тоже с молодой женой Фаей. Виктор был устроен в структуру ИВЦ комбината, где в начале шестидесятых годов функционировала автоматизированная система управления производством (АСУТП); на её базе возник информационный вычислительный центр (ИВЦ) под руководством Г. А. Сергеева. С введением вычислительных машин здесь был простор расчётчикам и программистам, но со временем Виктор перебрался в Жёлтые Воды, что под Днепропетровском, оставив меня осваивать Восточную Сибирь. Третий наш комсомолец-доброволец, Слава Тюпаев, не дождался моего появления в Свердловске. Утомившись от ожидания, он отбыл по распределению в Свердловск-44. Позже, встречая его там, я ловил себя на мысли, что сама судьба, вмешавшись в намерения молодого человека, правильно распорядилась ими; в кругу товарищей-однокурсников он чувствовал себя как рыба в воде, а на чужбине мог не выдержать, потеряться. А «рыбку» Славка изображал классно, хотя и не в воде. По просьбе товарищей он разбегался по коридору общежития, отталкивался от пола и летел ласточкой по воздуху, длинный, тощий и лёгкий, затем приземлялся на грудь и скользил по полу, задрав ноги и собирая пыль.
Первое время на работу добирались паровозной тягой в стареньких вагонах ведомственного поезда, который подвозил трудовой народ от жилого посёлка до Первой проходной. Пассажиров набивалось полная коробушка, свет в вагонах исходил от свечек, вставленных в футляры. За проходной, охраняемой автоматчиками, двигались вдоль корпусов пару километров пешим ходом, заменяющим утреннюю зарядку. По зимнему морозу приходилось несладко, сколько ни утепляйся, а коленки дубели от нестерпимого холода.
Но летом – красота и наслаждение от прогулки по тропинке через лесок с таёжными цветами. Полевые жарки, сапожки, фиалки и саранки радовали глаз неприхотливостью и скромным очарованием. После уральской межсезонной слякоти сибирская погода круглый год радовала солнечными днями. Осень сухая, с прохладой по ночам и лёгкой изморозью на траве. Погода и сегодня здесь благоволит. «Середину земли», удалённую на тысячи километров от всех океанов, не достают шторма и шквальные ветра, не заливают ливни и не поражает град.
Условия труда и быта улучшались год от года. Ангарское Управление рабочего снабжения (УРС) было приписано к системе Минсредмаша и поставляло в магазины товары, каких в открытых городах было не отыскать. За ними съезжались покупатели из Иркутска и окрестных мест.
Распорядок рабочей недели на комбинате был необычен и хорош. Пятидневная рабочая неделя! Где это видано и где это слыхано? А на предприятии п/я 79 – пожалуйста! В мае 1959 года директор ввёл для дневного персонала эксклюзивный режим труда, принятый народом с горячим одобрением. Министерство требовало отмены ангарского чудачества, но директор оставался непреклонен, хотя на московском годовом отчёте схлопотал выговор со снятием премии и три года склонялся в столичных кабинетах как партизан и самодур.
