Обстановка разрядилась, когда реформатор Хрущёв однажды призвал к переходу на пятидневную рабочую неделю, посетовав на отсутствие в Союзе подобного опыта. Тут-то министр Среднего машиностроения Ефим Славский не без гордости заявил, что один из его многотысячных коллективов уже несколько лет работает по новой системе труда и отдыха. Через день начальник ОТиЗ комбината А. М. Татаринов спецрейсом и со всеми материалами о передовом опыте вылетел в Москву. Затем в Ангарск понаехали комиссии, изучили новшество со всех сторон, и вскоре Советский Союз от края и до края перешёл на ангарскую пятидневку.
Итак, КИУ (комплекс конденсационно-испарительных установок), связующий узел всей технологической цепочки производства по обогащению урана. С вводом в 1961 году химического (сублиматного[2]) завода, или завода «С», комбинат получил сырьевую базу. На химическом производстве АЭХК исходное сырьё, тетрафторид урана, фторированием в факельных реакторах доводилось до гексафторида, очищалось, затаривалось в порошкообразном виде в баллоны объёмом один кубический метр и транспортировалось в здание № 3Б. Здесь баллоны устанавливались в электроиндукционные «корзины» (индукторы), в которых продукт прогревался до температуры сто градусов, испарялся и подавался в технологические корпуса.
По воспоминаниям директора химзавода Анатолия Алексеевича Лавелина, химическое производство рождалось в муках и с большими трудностями. На некоторых участках производства без противогаза было не обойтись. Выполнив необходимые операции, люди выходили на улицу, чтобы отдышаться. Однажды контролёр Князева оказалась в химцехе № 1 без противогаза, что было нарушением правил техники безопасности для нахождения в той категории помещений. Начальник смены В. Пырков, умница и душа компаний, пошёл за ней на поиски, но безуспешно. Хотя он и вернулся из мертвящего смрада, но спасти его медикам не удалось. Погибла и Князева.
Первым директором химического завода был назначен Андрей Максимович Пикалов, выходец с Алтая, окончивший школу с золотой медалью, а химфак Томского университета – с отличием. На Усольском химкомбинате отличник учёбы дослужился до начальника цеха, стал парторгом ЦК КПСС, потом – секретарём Ангарского горкомов партии по промышленности.
Заводной, с быстрой речью и сверлящим слух сильным фальцетом, вдобавок с огненной шевелюрой, он всегда привлекал к себе внимание окружения. Его и приметил В. Ф. Новокшенов, решив, что более заметного директора химзавода ему не подыскать. Главным инженером к нему приставили Ф. И. Косинцева, тоже с рыжим отливом волос, чтобы лучше сработались. Феоктист Иванович – выпускник физтеха УПИ, доктор технических наук, в Ангарск прибыл из родственного комбината Томска-7 (он же – Северск). По аналогии с сублиматным заводом «С», диффузионный завод назывался заводом «Т», но что могла обозначать эта таинственная буква? Ответ лежит в названии моделей диффузионных машин, начиная с машин типа «Т-15» и других, в которых применялись трубчатые фильтры. По трубчатой машине получил название и «трубчатый завод».
И кругом секретность. Вместо слова «уран» во всех засекреченных инструкциях и документах было пропечатано черным по белому: «металл», к примеру, «гексафторид металла» и его формула – МеF6. С этими заморочками попал в переплёт Евгений Ильич Микерин, главный инженер ПО «Маяк», работавший в Челябинске-40 начальником смены, когда он попался на глаза Л. П. Берии при обходе предприятия.
– Ты можешь доходчиво объяснить суть производства на комбинате? – обратился Лаврентий Павлович к молодому специалисту.
В туманных докладах руководящего состава он потерял надежду понять, зачем нужен комбинат. Евгений Ильич предельно просто изложил ему производственную цепочку, называя прямыми словами запретные понятия «уран» и «плутоний».
– Нашёлся хоть один человек, который ясно рассказал, что тут происходит, – удовлетворённый докладом, Берия пожал Микерину руку и отбыл по своему маршруту.
Режимные требования в отрасли были такими, что выше некуда, взять хотя бы трагический случай на АЭХК. В тот день двое демобилизованных договорились с сослуживцами, чтобы те пропустили их на территорию заводской столовой к знакомым девчатам, с которыми они подружились за время службы, но задержались по молодому делу, когда на пост заступили чекисты, только что прибывшие на охрану комбината. Видя такое дело, нарушители воинской дисциплины решили не объявляться с повинной и не подводить товарищей по сговору, а прорвались через охрану КПП-1 и выбежали из проходной, но их настигла автоматная очередь. День окончания службы стал последним днём их жизни.
…Производственное здание КИУ имело участок фреоновых установок для приготовления хладоносителя (рассола) с температурой минус двадцать пять градусов, подаваемого в дьюары коллекторов отбора и отвала, и блок вакуумных насосов для откачки воздуха и лёгких примесей из корпусов.
