Войдя в гримерку, Бриджит обнаружила стол перед зеркалом заваленным запоздалыми букетами орхидей и черных тюльпанов. Она вдохнула в себя аромат цветов и улыбнулась. Для нее цветы были не менее важны, чем деньги и признание. Ведь всегда, когда ей дарили цветы, прежде всего она ощущала себя женщиной – все остальное уже после.
Бриджит почувствовала за спиной чье-то дыхание и взгляд. Она посмотрела в зеркало, но ничего, кроме собственного отражения, не обнаружила. Бриджит обернулась, позади нее стоял человек – тот самый француз, что сидел за столиком у сцены. С плеча его свисала узкая плетеная косичка.
Женщина повернулась к зеркалу, но в отражении разглядела лишь свои испуганные глаза. За спиной никого! Но стоило ей обернуться, как мужчина появился опять. Он улыбался, и в глазах его горел недобрый огонь.
– Что вам здесь нужно? Это ваши цветы? – тихо произнесла Бриджит и удивилась, что почти не слышит своего голоса.
– Да, это мои цветы. Надеюсь, они понравились вам, звезда моя?
Бриджит утвердительно кивнула, потому что от страха была не в силах произнести и слова.
– Что мне нужно… – мужчина иронично улыбнулся и сверкнул зеленью глаз. И Бриджит поняла, что тональность его голоса ничего хорошего не предвещает.
– Твое тело, звезда моя. Должно быть, под твоим бархатным платьем роскошное тело. С-С-СУКА! ТЕЛО…
Человек с косичкой положил на плечи Бриджит свои руки, и ей показалось, что на ее тонких хрупких плечах держится вся вселенная. Она закрыла от ужаса глаза, так маленькие детки играют в прятки, не понимая, что, по сути, они все же остаются видимыми.
Но, как это ни смешно звучит, маленькие дети в некоторой степени все же правы. Бриджит увидела перед собой незнакомое помещение. Оно было ослепительно белым, словно подсвечивалось изнутри. В одной из четырех стен – две двери. Бриджит понимала, хотя ей об этом никто никогда не говорил, что за одной из них ее спасение. За одной из них «ЕЕ МИР», за другой – «ЕГО МИР». Она остановилась в нерешительности.
Но система координат, в которую она попала, как единица сознания работала по своим правилам. Бриджит обернулась на странный звук. Заполняя все пространство комнаты, вдоль боковых стен на нее надвигалась странная конструкция. На ее противоположных частях находились два бешено вращающихся друг против друга атомарных магнита – плюс и минус.
Бриджит безошибочно определила название этой конструкции, ибо ее встречает каждый, кто покидает бренное тело. Каждый поступок в этой жизни откладывается в сознании положительным или отрицательным зарядом. Будь то кража бруска мыла в общественном туалете либо неверие в церковь. Без разницы. Ибо имплантант ложной вины способен заставить человека поверить в то, что он последняя гнида в этой вселенной и наказание будет суровым.
Бриджит вспомнила всю свою жизнь от первого вздоха. Была ли она безупречна, чтобы пройти сквозь РАСЩЕПИТЕЛЬ и остаться нетронутой. Ведь для этого она должна являть саму статику, не имеющую ни длины волны, ни массы, ни времени, ни положения в пространстве. То есть не иметь никакого заряда.
Бриджит попятилась назад. Потому что когда-то в детстве она украла со школьной доски кусочек мела. Этот инцидент-имплантант ложной вины засел в ее голове навсегда, и, вспоминая о нем, ее лицо покрывалось пятнами. Она представила, как РАСЩЕПИТЕЛЬ разрывает ее сущность на восемь частей (число чакр) и ужаснулась. Менее болезненно вариться в кипятке.
Она была почти прижата к дверям, когда вспомнила прошлую встречу с РАСЩЕПИТЕЛЕМ и последующие за ним реинкарнации. Тогда, практически более чем двести лет назад, из отколовшихся кусочков ее личности, а была она Моцартом, на свет в течение одного года появились четыре известных композитора – Шопен, Лист, Мендельсон и Шуман. Этот факт ей было трудно объяснить – она просто об этом знала. Сейчас. В данный момент.
Бриджит повернулась к дверям. Чтобы выбрать одну из двух. Чтобы спастись. Решение пришло мгновенно. Без объяснений. Без осознаний и подобной чепухи. Она выбрала ту, что находилась справа, повернула ручку и вошла…
И все пропало. И эта ужасная комната. И РАСЩЕПИТЕЛЬ. И СТРАХ.
