Над кабиной вертолета вырос огненный шар, окруженный волнами горячего бензина. Энергия, запасенная в топливе, неудержимо рвалась на свободу, и вертолет затопил океан бушующего пламени. Винтокрылую машину подбросило в воздух, и она мгновенно распалась на части.
В лицо Бреда, словно порыв урагана, ударила взрывная волна. Захлебнувшись воздухом, он пригнулся и, прикрывая голову руками, повернулся спиной. Кувырок в сторону. Залечь.
Сила взрыва была такой, что разметавшиеся обломки вертолета охватили пламенем несколько машин. Люди кинулись с дамбы, и, прикрывая лица, залегли прямо в воду. Пространство затопило криками толпы и стонами раненых…
Комиссар явно перестарался, но, спрятав глубоко в душе всякое сочувствие и жалость, вернулся к «тойоте».
Карета «скорой помощи», оттесняя мигалкой к обочине транспорт, неслась по бульвару Советского Союза. Девочку, чья жизнь висела на волоске, сопровождали две молодые женщины, а опытный пожилой врач, склонившись над ее посиневшим лицом, спиртовым тампоном оттирал застывшие капельки крови. Пряди густых волос, спадавших на воспаленный лоб девочки, показались ему неестественными, мертвыми. Подчиняясь странному порыву, он погладил ее по волосам, не предполагая, что охватившая его волна сострадания станет в его жизни последней. Короткие полные пальцы врача, впитавшие в себя слезы сотен маленьких детей, вступивших на мины полпотовских недобитков, на мгновение застыли. А затем, точно наткнувшись на невидимую преграду, отпрянули назад, увлекая за собой зацепившуюся прядь. Обнажая мальчишеский каштановый ежик, парик «а-ля Барби» съехал на бок.
Осторожно сжимая ладонь Джефа, Жаннет прочитала в глазах пожилого врача недоумение.
– Почему мальчик в платье? – прошептал он.
Неотвратимое знание того, что произойдет дальше, заставило Жаннет закрыть глаза. Она ощутила, как тень сущности, выскользнув из тела стюардессы Шины, в одно мгновение выпила жизнь пожилого человека. Легкий инерционный толчок дал ей понять, что машина остановилась. Колебания воздуха сместились в сторону кабины водителя, и с ним произошло то же самое. Затем дверцы пассажирского отсека отворились, и что-то тяжелое с грохотом ударилось об асфальт. А через небольшой отрезок времени, выбросив водителя из кабины, Сущность в облике обворожительной Шины, набирая обороты, вела машину в сторону столицы Камбоджи – города Пномпень.
До самого Пномпеня Бред выжимал из «тойоты» максимальную скорость.
Самая протяженная улица Кхемаракфумин замыкала город полукольцом в перекинутый через Тонлесап мост и переходила в дорогу, уходящую к северу на Сиамреап. Когда-то этот мост был взорван полпотовцами, сейчас в этом месте находилась переправа. На север Кхемаракфумин выходил к уцелевшему мосту Монивонг, перекинутому через реку Бассак. Отсюда начиналась дорога, ведущая на юго-восток, в провинцию Свайериенг. Заканчивался же Пномпень границами Старого города, протянувшегося вдоль реки Тонлесап на два километра. Старый город был началом пяти радиальных улиц, упирающихся в полукольцо улицы Кхемаракфумин. Две из этих пяти улиц – Кампучия-кром и бульвар Советского Союза на выходе из города сливались в шоссе, ведущее к международному аэропорту Почентонг.
При въезде в город внимание Бреда было привлечено красивым комплексом зданий университетского центра. Фронт главного корпуса украшал барельеф с традиционным кхмерским сюжетом, но архитектура самого здания, как и всего комплекса, была далека от традиций кхмерского зодчества. Сразу после университета следовал комплекс Высшего технического института кхмеро-советской дружбы. Возведенный по проекту советских архитекторов при участии советских же специалистов, он был передан безвозмездно в дар кхмерскому народу.
Территория застройки комплексов тянулась на добрых два километра, и Бред Ли свернул на другую улицу. Контрастируя на фоне всеобщей нищеты, на ней располагались богатые виллы, не уступающие роскошью аристократическим кварталам любого южного города Европы.
Остановив под развесистой сахарной пальмой "тойоту", Бред заглушил двигатель и огляделся. Первая волна горожан уже схлынула. Над кварталом поднимался запах растопленного жира, первый признак того, что домашние хозяйки приступили к приготовлению пищи. К запаху жира примешивались запахи соевого соуса и вяленой рыбы.
Бред заметил движущихся по улице шестерых монахов – бикху. Со стриженными под "нулевку" черными головами, в ярких шафранно-желтых одеждах. Их одежда состояла из единственного куска материи, которая изящно драпировала тело, оставляя голыми одно плечо и руку.
