Уравнение Куфу полностью

Из всей группы бикху цепкий взгляд комиссара выделил одного вычурного монаха. Карликового роста, с большими ушами и золотым колечком в носу. Однако в противовес, казалось бы, шутовской внешности было в нем что-то авантажное. Его голубые, полные альтруизма глаза пронзали светом – светом, в себе растворяющим мирские заботы. Это был самый старший, как по возрасту, так и по духовной иерархии, бикху. Его глубокие морщины попадали в контраст ювенальности рядом шедшего совсем еще мальчика, монаха. В одной руке молодой бикху держал небольшую кастрюлю, для сбора подаяний, в другой – ярко-шафранный зонт, прикрывающий от солнца голову. Чуть поодаль шли парами остальные бикху. Степенно, не спеша они заходили в дома, где их уже ждали хозяйки. Горе тому дому, который обойдут монахи, говорят кхмеры. Подать бикху не одолжение, а почетный долг. Хозяйки хорошо знали время их прихода и выносили мясо, рыбу, вареный рис – одним словом, все то, что едят сами.

Внимание Бреда Ли сместилось на болевые ощущения в руке. Пульсирующие токами волны пронизывали ее от плеча до кисти. Кровь, впитавшаяся в футболку, стекала на брюки и сиденье.

Головокружение уводило сознание к бездонной пропасти, однако волевой стержень, цепляясь за детали реальности, заставлял балансировать разум на границе миров.

Не время жевать сопли, солдат.

Бред Ли перелез на заднее сиденье и нашел аптечку. Разорвал пропитанную кровью футболку и осмотрел рану. Вырвав солидный кусок мышечной ткани, пуля, к счастью, прошла по касательной. Еще пара сантиметров – и Бреду вырвало бы руку. Стиснув зубы, он плеснул в рану йода и перетянул ее бинтом.

В окно машины постучались. Бред опустил стекло, перед ним стоял карлик-бикху. Голубыми глазами изучая Бреда, он продолжал хранить молчание. Вбирая в легкие воздух, его ноздри высоко приподнимались, а золотое кольцо, продетое в перепонку между ними, отбрасывало стекшие капельки пота.

Комиссар Ли вынул из брюк обагренный кровью бумажник и достал двадцать долларов.

Но карлик молча покачал лысой головой.

– Что же тебе надо? – изумился Бред. – Мне больше нечего тебе дать.

– Следуй за мной, – произнес тот на чистом английском. – Я помогу тебе дойти до того места, где лежит камень. Там тебя уже будут ждать. – С этими словами карлик развернулся и, присоединившись к мальчику-бикху, побрел обратно, в конец квартала.

Комиссар пересел за руль, завел двигатель и повел машину за желтыми маячками бикху.

Откуда он знает про камень? Куда он ведет меня? Волшебство да и только. А разве у меня есть выбор? Нет! Ну и помалкивай, солдат.

Бред остановил "тойоту" перед буддийским монастырем. Его размеры были невелики, но архитектура построения впечатляла. С трехскатной, словно слоеный пирог, крышей, карнизом, подпираемым стройными колоннами, и белоснежными лестницами этот буддийский монастырь был одним из тех, что можно встретить в Пномпене чуть ли не в каждом квартале. Быть в Пномпене и не заметить хотя бы одного бикху просто невозможно. В отличие от монахов других вероисповеданий эти монахи посвящаются всего на три месяца. Перед тем как постричься в монахи, мальчик или мужчина должен был доказать, что он не убивал, не крал и в отношении государства не имеет невыполненных обязательств. Во главе каждого монастыря стоял настоятель и два его помощника.

Выходя из машины, Комиссар Ли прихватил с собой фолиант и крест Крепфола. У лестницы ведущей на веранду, настоятель движением бровей заставил Бреда снять обувь. Затем, ополоснув в тазике с водой ноги, он обождал, когда тот повторит процедуру омовения. И только после того, как почтение божеству было выражено, повел за собой.

Вступив во внутреннее пространство монастыря, вопреки ожиданиям, Бред не заметил ни одного посетителя. В отличие от христианских богослужений, строго установленных во времени, люди приходят сюда, когда чувствуют потребность побыть наедине со своими мыслями и освободиться от всего суетного.

Из глубины помещения, словно следя за каждым движением Бреда, на него смотрела двухметровая мраморная статуя Будды. Его бесстрастная, застывшая во времени улыбка приглашала войти. Однако, оросив своей кровью чистый дощатый пол, комиссар сделал несколько шагов и замер. Прислушиваясь к окружающей его энергетике, он вдохнул аромат благовоний и свежих цветов. Культовые статуэтки демонов и святых духов вдоль стен переплетались в сложном рисунке падающего света. Возле щитов с изображениями животных – символами дней недели – лежали циновки для моления. А чуть поодаль взгляд его выхватил висящие над самой землей колокола и лежащие рядом деревянные колотушки. Тонкая слабеющая вибрация колокольного звона сообщила ему о том, что за минуту до его прихода кто-то загадал желание.