Первый зажженный костер, первая выкуренная втайне от отца сигарета, первый опыт с порохом, а также первый и последний пылающий уголек, выложенный во время пикника на стул Алена Фишера. Стоп. Джеф почувствовал, что нашел нечто важное. Интуитивно он сместил точку зрения и взглянул на все глазами таможенника Алена Фишера.
Мысли о сексе, занимавшие в тот момент голову Алена, были прерваны внезапной болью. Сев на уголек Джефа, он запустил бомбу замедленного действия. С того дня, думая о сексе, таможенник стал испытывать болезненную реакцию, что автоматически привело к импотенции. А став импотентом, при мысли о сексе он перестал испытывать болезненные реакции.
Джефа озарила мгновенная вспышка осознания. Если бы он не подложил Алену на стул уголек, цепочка дальнейших событий была бы иной. В тот злополучный день таможенник не встретился бы с проституткой Сельмой и не позвонил бы Слайкеру рассказать, что нашел Джефа. И ему, Джефу, не пришлось бы спасать своего отца.
Легкий кивок Великого Воина дал Джефу понять, что поиск завершен.
– А сейчас, – произнес он, – используя найденную информацию, ты должен сложить пасьянс, – он выложил в пространстве веер карт. – Каждая карта соответствует определенному клише событий. Следует намеренно выкладывать цепочку намечаемых событий таким образом, чтобы пасьянс сложился. Не просто раскладывать карты и смотреть, что выйдет, а подбирать, вычислять последствия или использовать гримуар, в котором расписаны некоторые уже известные цепочки. Как только пасьянс собирается, нужно немедленно приниматься за его реализацию, потому что в этот момент включается в действие закон намерения. Все просчитанные действия выполняются в реальности, лишь предполагая свое наличие. А внешне это выглядит как волшебство.
– Перед тем как собрать пасьянс, я должен убрать из цепочки событий то, что повлекло к потере жизненной Силы, – вскрикнул неожиданно Джеф.
– Ты необычайно способный ученик, – улыбнулся Старец. – За работу.
В пальцах Джефа мелькали люди, события, время. Очень часто Джеф ошибался, и пасьянс не складывался, но он создавал свой программно-объектный язык. Джеф убрал из цепочки событий фрагмент с Аленом Фишером и собирал пасьянс снова и снова, пока не понял саму суть алгоритма. Он смекнул, что закон Орла изменить невозможно, но его можно использовать в своих целях, то есть делать его своим законом. И как только это понимание пришло, цепочка стала складываться сама, без участия Джефа. Ему лишь оставалось укладывать карты в стопки, и как только пасьянс сложился, Джеф обратил внимание на две последние карты. На языке, созданным его отцом, они говорили одно.
– Крепись. Я рядом.
Джеф ощутил себя лежащим на чем-то твердом. Сквозь шторы, приоткрывшихся век он увидел высокие своды башни-алтаря и звезды, горящие в проеме окна. Впитывая энергию желтоглазых светил, Джеф мысленно тянулся к ним и думал об отце.
