Но и Кондрат тоже хорош! Он что, помощи попросить не мог? У Савелия или Миларета?
А может, все-таки просил? Наверняка ведь и Савелий, и Миларет были в курсе того, что с влюбленными произошло!
…А им не рассказали. И при этом послали в Бездну Кондрата спасать. Интересно, эти премудрые деды вообще в своем уме? Не придумав ответа на этот вопрос, Саша обратилась к брату.
— Мама же сказала, что лишняя информация может нанести вред, — пожал плечами Амвросий. — И Максимилиан то же самое говорил.
— А Иннокентий так не считает! — возразила Саша. — Он-то нам рассказал!
— Может, просто время пришло? — предположил монах. — Звеновой к Иннокентию как крайней инстанции шел, вот мы и получили искомое от него… В любом случае, Сашка, не думаю, что на родителей и дедушек стоит обижаться. Ты лучше вот о чем подумай. Каково оно видеть свою возлюбленную, смотрящую в пасть слизняку?
— У ду… тех, кто не силен в математиках, мысли сходятся, — усмехнулась Саша. — Но ты прав, братишка. Вот где жесть, так жесть! Я все думаю о том, что Кондрат Прасковью не бросил, пытался ее от Лаврентия избавить. Прошлое менял, чтобы не с той, так с этой стороны зайти, чтобы яга в итоге спаслась… Знаешь, Колька прав. Чем больше я об этом Кондрате узнаю, тем больше понимаю: это очень светлый человек. И невероятно сильный. Но… хватит уже о нем. Давай поговорим о чем-нибудь другом.
«А то еще сглазим Кондрата окончательно», — добавила про себя Саша.
— Что же, давай сменим тему, — как-то странно усмехнулся брат. Потом неожиданно покраснел и с каким-то отчаянием выпалил: — Натали!
— Натали? — даже удивилась Саша. Столько всего произошло, дриада, казалось, осталась где-то далеко-далеко в прошлом.
— Натали, — уже спокойнее произнес Амвросий. — Как ты думаешь, она меня ждет?
— А она тебе что-то обещала? — не подумав, ляпнула девушка.
И только потом спохватилась: вдруг сделала брату больно?
— Нет, не обещала. А я ведь так и не узнал, какой обет давал Бездне. Вдруг все-таки безбрачия?
Амвросий понурился, взгляд его обычно горящих глаз потух.
Саша смотрела на него и понимала: видит брата таким первый раз.
Да что она! Снежный тоже, судя по реакции, видел своего хозяина таким впервые. Он осторожно, по сантиметру, по сантиметру подобрался и заглянул хозяину в лицо… Потом, видимо, не получив удовлетворительного отклика, лег боком к боку.
— Может, ты дал обет Бездне спасти Кондрата? — Саше стало очень жаль брата, и она подкинула показавшуюся ей привлекательной, способную убить всех зайцев разом идею.
И правда, что же это за жизнь у Амвросия? Сперва его ребенком перебрасывает в далекое будущее. Вдобавок обет этот, непонятно по какому поводу данный. И хорошо, что папа с мамой…
Кстати, о папе с мамой. Теперь, после того, как девушка узнала, что Прасковья, переместившись во времени, потеряла память, Саше стала понятной тревога родителей, последовавших за своим сыном в будущее. Одно никак не укладывалось в эту картину: они-то память не теряли. И Звеновой тоже. Но может, при переходе обязательно надо Бездне что-то отдать, пожертвовать? Вот как Прасковья — память? А Кондрат — по сути, простую человеческую жизнь в окружении родных и близких. Может, его не случайно укусил Лаврентий-червяк?
Что, что в таком случае, должен был отдать Звеновой?
И она сама?
— Ты о чем задумалась, Саш? — голос брата заставил девушку вздрогнуть.
Девушка, боясь своих же предположений, пояснила.
— Нет, Сашка, — покачал головой Амвросий. — Если это так, то я вообще отказываюсь служить такому бездушному конгломерату.
— ?!
У девушки не нашлось слов: не этого она ожидала от брата-монаха.
— То, что ты нарисовала, скорее на божков каких-нибудь майя похоже, — вздохнул Амвросий. — Те тоже по каждому поводу жертвы требовали. У бедных индейцев даже прейскурант был. За дождь надо было одним образом человека определенного возраста и пола умертвить. За удачу — уже другого возраста-пола и иным способом.
— А ты знаешь?.. — Саша с радостью отвлеклась на постороннюю тему от мыслей о возможной жертве Бездне. — Мне кажется, во всех языческих религиях это есть, все рано или поздно к этому приходят. Не за то сожгут-четвертуют соплеменника, так за другое. И по сути дела, не важно, во что человек верует, в милосердную природу или милосердного Бога… Но… — Тут-то девушка и заметила, как дернулся монах, будто от удара током. — Ты меня прости, если я задела твои чувства. Я просто хотела сказать, что боги тут ни при чем, это все страхи человеческие. Вот и Бездна, наверное, тоже ни при чем… — Саша глубоко вздохнула.
Кажется, отвечая брату, она сама нашла ответ на свой вопрос: человек — кузнец своего счастья. Бездна не была виновата, как в том, что Прасковья потеряла память, так и в том, что Кондрат потерял бдительность и недооценил противника. По крайней мере, к ней самой Бездна всегда относилась более, чем хорошо.
