— А ты не боишься, что начавшаяся трансформация помешает тебе показать твои стандартные ярморочные фокусы, коллега?
Но Максимилиан даже глазом не повел. Вежливым жестом пригласил он старца Миларета:
— Прошу тебя, мой друг. Подсобишь?
— С удовольствием! — Старец без видимых усилий вызвал дождь прямо из-под потолка.
— Благодарствую. — Максимилиан протянул руку, и капли дождя, так и не достигнув паркета, превратились в незабудки. И Саше на миг стало жалко лесные цветочки… Но тут выяснилось, что они ненастоящие. Выступающий снова простер руку, и над каждым возникло по разноцветному огоньку. И «незабудки», мерцая всеми цветами радуги, растворились в воздухе. — Итак, меня можно было назвать стихийным магом, Александра. И занимаюсь я не только «ярморочными фокусами», как изволил выразиться наш коллега. — Максимилиан со вздохом сожаления погасил огоньки. — Однако к делу. Вы познакомились с основными направлениями работы нашего института. Добавлю только, что Натали, достопочтенный Миларет и я представляем одну лабораторию. В настоящее время нашего куратора в зале нет. Нет по… по уважительным причинам. Итак, вам предстоит сделать выбор, Александра. Вы можете распределиться к ученым и заниматься наукой. Можете пойти в лабораторию к милейшей Прасковье, там же подвизается и Лаврентий Петрович. А можете выбрать нас. И выбор надо сделать прямо сейчас!
Глаза Максимилиана переливались огненными всполохами. В другое время Саша задумалась бы над природой этого феномена, но сейчас она этого сделать не могла. У нее было всего несколько секунд на то, чтобы принять решение.
— Мне бы хотелось работать… — Воздуха почему-то не хватило, и Саша была вынуждена сделать небольшую паузу. — Работать в одной лаборатории с Максимилианом, Миларетом и Натали! А с куратором я надеюсь познакомиться в самом ближайшем будущем, — добавила, смущаясь, она.
***
После слов новенькой зал буквально взорвался!
Ученые наперебой поздравляли девушку с удачным и, насколько могла уловить из чехарды выкриков Саша, проницательным выбором. Девушка видела: физик, химик и биолог были искренне рады за нее.
А вот яга Прасковья и политикан Лаврентий Петрович отреагировали совсем по-другому. Яга выглядела растерянной и взъерошенной. Она, утратив наносной облик юницы, вцепилась хваткой утопающей в злосчастную брошку-трилистник и принялась извиняться перед Лаврентием Петровичем. А политикан глядел на нее с издевкой, многообещающе так…
Смотрела на ягу и Саша. И понимала: горько. Очень горько и обидно. Этот Лаврентий Петрович все-таки был по-настоящему противным человеком.
Но тут заговорила Натали:
— Добро пожаловать в лабораторию «Гармонии и милосердного воздаяния»! — ослепительно улыбнулась она.
И Саша уже с радостью отвернулась было от Прасковьи и Лаврентия Петровича — переключиться на девицу, сияющую оптимизмом и красотой. Спросить: «Гармонии и милосердного воздаяния? И что это означает?»
Тут-то и раздался уже успевший опротиветь голос Лаврентия Петровича:
— Пожаловать-то она пожалует! А кто ее пару-карателя воспитывать будет?
«Пару-карателя? — Саша начала поворачиваться к оратору. — Мою?!»
— Может, ваша лаборатория? — спокойно и холодно осведомился Максимилиан. — Уж на это вы, я надеюсь, сподобите…
Максимилиан не договорил: откуда-то издалека, такое впечатление, что из заснеженного парка или даже дальше, раздался еле слышный скрежет.
— Что-то назревает! — Максимилиан в один огромный прыжок оказался у окна. А потом и на подоконнике.
Саша и Натали, не сговариваясь, помчались к коллеге.
Вскоре у окна стояли, недоуменно пожимая плечами, все сотрудники института МИ. А звук все ширился, нарастал…
— Они уже в здании! — Максимилиан спрыгнул с подоконника. — А ну-ка, друзья-товарищи, посторонитесь!
В просьбе не было нужды: ученые, политикан Лаврентий, баба-яга и маги, проявив редкое единодушие и солидарность, так и прыснули врассыпную!
«Да что случилось-то?» — все недоумевала Саша.
Как бы в ответ на ее вопрос в шум и уже даже грохот стали примешиваться дикие воющие звуки, в которых, тем не менее, можно было опознать характерные кошачьи интонации. А потом и дверь распахнулась, будто от сильнейшего пинка. Раздалось оглушительно-негодующе-громкое мяу и в зал вошел… огромный черно-белый рысь!
«Магистр?!» — Девушка вглядывалась и никак не могла опознать уже трижды виденного рыся, настолько он был взъерошен. А еще он кого-то за собой тащил — это было видно по его движениям, по тому, что он дрожал, будто от сильнейшего напряжения.
— Я тебе помогу, дружище! — Неуловимым глазу движением Максимилиан оказался рядом с рысем. Ухватился за что-то, невидимое глазу, начал тянуть!
Саша последовала его примеру — заметила полу-призрачную нить, за которую ухватился Максимилиан. Схватилась и сама и… чуть было не вскрикнула от боли: нить была раскалена!
Но вот рядом оказался Миларет, и нить стала чуточку холоднее. Саша продолжила тянуть, толком не понимая, кого или что именно. Но она тянула, тянула, тянула… — до тех пор, пока не услышала короткий приказ: разбе-гайсь!
Саша отпрыгнула к окну.
